Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Мы упали на берег — я абсолютно сухой, а с титана капала вода. Его глаза цвета чистого серебра сияли, как две луны.

Талия и Нико в удивлении застыли над нами. Наверху у пещеры Эфан Накамура приканчивал последнего скелета. Он повернулся и замер, увидев, что его союзник титан распростерт на земле.

— Мой господин? — окликнул он Япета.

Тот сел и уставился на него. Потом посмотрел на меня и улыбнулся.

— Привет, — сказал он. — Кто я?

— Ты мой друг, — буркнул я. — Тебя зовут Боб.

Это ему вроде пришлось по вкусу.

— Я твой друг Боб!

Эфан понял, что дела явно пошли не по его сценарию.

Он посмотрел на меч Аида, лежащий на земле, но прежде чем он успел поднять его, в землю у его ног врезалась серебряная стрела.

— Не сегодня, дружок, — предупредила Талия. — Еще шаг — и я прострелю тебе ногу.

Эфан побежал — прямо в пещеру Мелинои. Талия прицелилась ему в спину, но я сказал:

— Не надо. Пусть бежит.

Она нахмурилась, но лук опустила.

Я не понимал, почему решил пощадить Эфана. Наверное, на сегодняшний день мы уже перебрали со схватками, да и, говоря по правде, мне было жаль парнишку. Ему и без того достанется, когда он будет докладывать Кроносу.

Нико почтительно подобрал меч Аида.

— Мы сделали это! Мы и вправду сделали это…

— Сделали? — переспросил Япет. — А я помогал?

Я выдавил из себя слабую улыбку.

— Ну да, Боб. Ты здорово помог.

Назад ко дворцу Аида мы добрались мигом. Нико с помощью какого-то призрака, которого он вызвал из-под земли, послал запрос, и через несколько минут за нами явились не кто-нибудь, а три фурии собственной персоной. Идея тащить на себе и титана Боба не привела их в восторг, но я не мог его бросить. В особенности после того, как он, увидев рану у меня на плече, сказал: «Опаньки» — и вылечил ее одним прикосновением.

Как бы там ни было, когда мы прибыли в тронный зал дворца Аида, чувствовал я себя великолепно. Повелитель мертвых сидел на своем троне, сделанном из костей, и сердито смотрел на нас, поглаживая черную бороду. Он словно бы придумывал наилучший способ замучить нас до смерти. Персефона сидела рядом с ним, не проронив ни слова, пока Нико рассказывал о наших похождениях."

"Прежде чем мы отдали меч, я настоял, чтобы Аид поклялся никогда не использовать его против богов. Глаза его метали молнии, будто он хотел меня испепелить, но в конце концов, сжав зубы, дал-таки это обещание.

Нико положил меч у ног отца и поклонился, ожидая его реакции.

Аид посмотрел на жену.

— Ты пренебрегла моим прямым приказанием.

Я не совсем понимал, о чем он ведет речь. Персефона же ничего не ответила, даже несмотря на свирепый взгляд мужа.

Аид повернулся к Нико. Взгляд его слегка смягчился — стал каменным, а не стальным.

— Никому об этом ни слова.

— Да, повелитель, — склонил голову Нико.

Аид посмотрел на меч.