Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Начинается рассказ всегда почти одинаково: герой — ребенок или подросток, часто он сирота, или не знает своих настоящих родителей (как Аладдин или сам Перси, «потерявший» отца), вынужден, как Золушка, терпеть бедность и лишения, пренебрежение, презрение и жестокое обращение окружающих…

Такие сказки существовали во все времена и у всех народов, в том числе у североамериканских индейцев до открытия Америки Колумбом и у китайцев в девятом веке (и думаю, даже у них появились не впервые).

Чем же этот сюжет так привлекает нас? О чем на самом деле сказки про героев, бывших ничем и ставших всем?

О мятеже.

О том, как людям — будь то герои греческих мифов, Скотт из «Австралийского танго», Гарри Поттер или любой из нас — нелегко расти и учиться быть самими собой.

И это не случайно.

Олимпийские боги — всемогущие, одновременно плохие и хорошие, непредсказуемые, до странности похожие на людей в своих слабостях — олицетворяют не только общественные порядки (школу, церковь, общество в целом), но и еще кое-что «богоподобное»: родителей.

Рик Риордан заметил это и написал книгу о детях богов, отношения которых с бессмертными родителями ничем не отличаются от отношений любого из юных читателей с мамой или папой.

Вот она, одна из причин интереса к «Перси Джексону»: каждый может сравнить ее героев с собой, получить свой урок взросления.

Смотреть в корень

«Похититель молний» — еще и книга о том, как важно уметь видеть то, что есть на самом деле. И учителя во всех шести школах, и противный отчим считают Перси безнадежно проблемным мальчишкой. Как только что-то случается, все сразу же знают, кого обвинить… Почему? А потому, что настоящего Перси они не видят!

Впрочем, а видит ли он сам окружающих как они есть? Он не замечает, что латинист мистер Браннер — кентавр, математичка миссис Доддз — жаждущая его крови фурия, его лучший друг Гроувер — сатир с бутафорскими ногами, а три старухи на придорожном рынке — не кто иные, как Мойры, богини судьбы.

Впоследствии Перси то и дело не узнает богов и монстров под скрывающими их истинную сущность личинами; иногда все становится ясно ему лишь в последний момент — например, тогда, когда мать чудовищ Ехидна со своей собачкой, которая совсем не собачка, уже собираются его поджарить.

В обычной жизни Перси тоже не все видит как есть: к примеру, свою дислексию он, как и взрослые вокруг, считает дефектом. «Слова плыли и кружились у меня перед глазами, буквы выделывали „восьмерки“, будто катались на скейтборде» — так он описывает свои трудности в «Похитителе молний». На самом же деле дислексия героя — следствие того, что его разум настроен на древнегреческий язык, и этот «дефект» выдает в нем полубога.