Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Не мог он вот так играть ее чувствами.

Дрю закатила глаза:

— Дай-ка я помогу тебе принять решение, милый. Ты можешь найти что-нибудь получше. Парень с такой внешности и с явными талантами…

Она смотрела не на него, а в какую-то точку над его головой.

— Ты ждешь знака? — догадался Джейсон. — Вроде того, что появился над головой Лео?

— Что? Да нет! Хотя… да. То есть, судя по тому, что я слышала, ты довольно крутой парень. Ты будешь важной персоной в лагере, так что, я думаю, твой родитель скоро тебя признает. И мне бы хотелось это увидеть. Я хочу быть с тобой в это время! Кто у тебя бог — мать или отец? Бога ради, скажи, что не мать. Если ты сын Афродиты, это будет ужасно.

— Почему?

— Потому что тогда ты мой единоутробный брат. Нельзя же гулять с кем-то из своего домика, глупый.

— Но разве все боги не находятся в родстве между собой? — спросил Джейсон. — Разве все в этом лагере не приходятся тебе двоюродными или троюродными братьями и сестрами?

— Ишь ты какой умный! Милый, божественная линия не твоей семьи не в счет, кроме прямого родителя. Так что гулять с кем-то из другого домика не запрещается. Так у тебя кто в богах — мать или отец?

У Джейсона, как обычно, не было ответа. Он поднял голову, но никакого сияющего знака над ним не появилось. Флюгер на крыше Большого дома продолжал указывать в его направлении, этот бронзовый орел смотрел на него, словно говоря: «Мотай отсюда, парень, пока не поздно».

Потом он услышал шаги на крыльце. Но шаги не ног — копыт.

— Хирон, — сказала Дрю. — Это Джейсон. Он чудо как хорош.

Джейсон отпрянул назад с такой скоростью, что чуть не свалился на землю. Из-за угла появился человек на коне. Только он был не на коне. Он был частью коня. От поясницы и выше он был человеком — с кудрявыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. На нем была футболка с надписью: «Лучший кентавр в мире», а на спине висели колчан со стрелами и лук. Голова его находилась так высоко, что он пригибал ее, чтобы не задеть фонари на крыльце, — ведь от поясницы и ниже он был белым конем.

На лице Хирона, смотревшего на Джейсона, стала появляться улыбка. А потом вдруг кровь отхлынула от его лица.

— Ты… — Глаза кентавра сверкнули, как у загнанного в угол зверя. — Ты ведь уже должен был умереть.

Хирон приказал Джейсону — вернее, он его пригласил, но это приглашение было похоже на приказ — войти в дом. Дрю он сказал, чтобы она возвращалась в свой домик, что не вызвало у девушки никакого энтузиазма."

"Кентавр мелким галопом подскакал к креслу-каталке на крыльце, снял со спины колчан и лук, пятясь, подобрался к сиденью, которое раскрылось, как коробка волшебника. Хирон осторожно ступил в него задними ногами и начал укладываться в пространство, которое казалось слишком маленьким для него.