Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Далеко вверху, что-то ответило:

— Да. Я вижу. Ваши костюмчики тяжело не заметить."

"Этот голос заставил желудок Перси сделать сальто. Казалось, он принадлежал женщине, но не человеку. Каждое слово искажалось шипением сразу на нескольких тонах, словно рой африканских пчел-убийц научился в унисон говорить по-английски.

Это была не Гея. Перси был в этом уверен. Но что бы это ни было, гиганты занервничали. Они уважительно закивали головами и попятились назад на своих змеиных ногах.

— Конечно, Ваша Светлость, — сказал Эфиалт. — Мы принесли новости о…

— Почему вы так вырядились? — спросила она где-то вдали.

Казалось, она не собиралась подходить поближе, чему Перси был несомненно рад.

Эфиальт кинул сердитый взгляд на своего брата.

— Мой брат должен был одеть что-то другое. Но, к сожалению…

— Ты сказал, что сегодня я метатель ножей, — запротестовал От.

— Я сказал, что я метатель ножей! Ты должен был быть магом! Ах, простите меня, Ваша Светлость. Вы совсем не хотите слышать наши споры. Мы пришли с вестью, как вы и просили. Корабль приближается.

Ее Светлость, чем бы она ни была, сделала ряд насильственных шипов.

Звук был такой, будто кто-то неоднократно спустил шину. Когда до Перси дошло, что она смеялась, он вздрогнул.

— Сколько еще? — спросила она.

— Полагаю, они должны приземлиться в Риме после рассвета, — сказал Эфиальт. — Конечно, они должны будут пройти мимо золотого мальчика.

Он усмехнулся так, как будто золотой мальчик был далеко не самым приятным человеком.

— Надеюсь, они благополучно доберутся, — сказала Её Светлость. — Если их схватят слишком рано, это испортит все веселье. Все приготовления уже закончены?

— Да, Ваша Милость, — От шагнул вперед, и пещера задрожала.

Под его левой змеиной ногой появилась трещина.

— Осторожнее, болван! — зарычала ее Светлость. — Или ты снова хочешь болезненно вернуться в Тартар?

От попятился обратно, его лицо обмякло от ужаса. Перси понял, что пол, который выглядел, словно твердый камень, был больше похож на ледник, по которому он ходил на Аляске — где-то твердый, а где-то… не очень. Он был рад, что во снах ничего не весил.

— Мало что, теперь, удерживает это место в целости, — продолжила Ее Светлость.

 — За исключением, конечно, моих собственных навыков. Только столетний гнев Афины может сохраняться так долго, ну и великая Мать-Земля, спящая под нами. Между этими двумя силами, ну… мое гнездышко чертовски сильно пострадало. Мы должны надеяться, что этот ребенок Афины окажется достойной жертвой. Она, возможно, станет моей последней игрушкой.

Эфиальт сглотнул. Он не сводил глаз с трещины в полу.

— Скоро это все не будет иметь значения, Ваша Светлость. Гея проснется, и мы все будем вознаграждены.