Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

Ей казалось, что она бежит очень быстро, так что дыхание перехватывало, а мышцы ног едва не сводило судорогой, но при этом двигалась она почему-то крайне медленно. Толпа же гоблинов, напротив, приближалась с ужасающей скоростью. Девушка видела их оскаленные, истекающие слюной пасти и грязные кривые когти. Как ни пыталась она прибавить ходу – ничего не получалось, и в конце концов болотные твари настигали её, и тогда она словно тонула в этом беснующемся вонючем море, задыхаясь от тяжести их тел и не имея возможности даже закричать…

Иногда кошмары были ещё изощрённее – она видела, а скорее даже просто знала, что где-то неподалёку гоблины пожирают её семью.

Она слышала истошные вопли Алийи, крики отца и братьев, захлёбывающийся визг гоблинов. Она металась между деревьев, которые внезапно становились избами в деревне, как две капли воды похожей на её собственную, однако казавшуюся бесконечной. Вбегая в собственный дом, она оказывалась на берегу Симмера, или же в каком-то бесконечном помещении, больше похожем на подвал. Крики доносились словно отовсюду, как будто сами стены умоляли её о помощи.

Но когда ей всё же удавалось отыскать кого-то из родных, то оказывалось, что они уже растерзаны гоблинами. Окровавленные, с вывороченными внутренностями и обглоданными конечностями, они продолжали рыдать и молить о помощи. И тут же их мольбы сменялись проклятиями и обвинениями. «Мы молились, чтобы больше не услышать о тебе», – безгубым объеденным ртом бормотал Брэр."

"После таких кошмаров Солана с криками просыпалась. Но явь была мало чем отличима от кошмара. Она металась в своей затхлой, воняющей дымом, мочой и хвоей норе, снедаемая то жаром, то ознобом.

Когда на неё набрасывался жар, она сбрасывала отсыревший плащ, служивший ей и подстилкой, и одеялом, ногами размётывала колючие еловые ветки. Внутри бушевал голодный огонь, выжигавший мозг и внутренности. Страшно хотелось пить, а кожа была суха и шершава, словно пергамент. Ступни жгло так, словно она забыла вынуть их из костра, но не было сил, чтобы скинуть ботинки.

А всего через каких-нибудь четверть часа жуткий жар сменялся неистовым ознобом. Теперь Солана, наоборот, пыталась плотнее закутаться в плащ, зарываясь лицом в колючую, дурно пахнущую ткань.

Она истекала холодным потом, который жёг и без того больные глаза. Зубы отбивали барабанную дробь, и она впивалась ими в плащ, чтобы не слышать больше этого оглушающего грохота.

Гоблины исправно заботились о ней – костёр у входа горел, не переставая, но в периоды жара она самыми последними словами поносила и его, и тех, кто его поддерживает, а в периоды лихорадки его тепла всё равно не хватало, чтобы согреть измученную девушку.