Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

Да и, если подумать – тебя называют ведьмой, меня называют ведьмой… Это ведь не делает нас ни плохими, ни хорошими. Это – всего лишь клеймо, на которое обращают внимание лишь дураки.

– Но то, что они говорили – правда, – тихо призналась Солана. – По моей вине действительно погибло много людей. Сотни. И далеко не все из них были солдатами.

– Эка невидаль! – хмыкнула Аффа. – Мне приходилось травить младенцев во чревах их матерей, которые не хотели рожать, изводить соперниц, когда какая-нибудь деревенская дура начинала ревновать своего мужа к соседке, разрушать семьи, делая привороты по просьбе тех, кто за это платил… Я делала такое, за что порой ненавижу себя пуще чем кто бы то ни было.

Так что уж кому-кому, но не мне воротить от тебя нос.

Кажется, у Арсы было какое-то иное мнение на этот счёт, но она пока помалкивала, подавленная сразу и авторитетом матери, и страхом перед Соланой.

– Значит, мне можно не волноваться, когда эти ищейки поскачут обратно? – уточнила девушка.

– Можно не волноваться, – твёрдо ответила Аффа, сверля взглядом дочку. – Мы тебя не выдадим. Об этом больше и говорить нечего.

Тем более, что я до смерти хочу услышать твою историю! Настоящую историю!

Солана благодарно кивнула, а затем начала свой рассказ. Торопиться было некуда, поэтому она начала с самого начала – как она выслеживала гоблинов и как попалась на удочку Симмера. Внимательно слушая и не прерывая, Аффа, тем не менее, одновременно успевала делать много других дел. Для начала она заварила ароматный и терпкий травяной чай, который разлила по трём кружкам. Затем, покончив с чаепитием, она принялась перекладывать и переворачивать сохнущие грибы и ягоды.

Солана тут же стала ей помогать. Эти однообразные, не требующие участия головы действия помогали рассказу словно чётки, которые перебирают молящиеся жрецы.

Солана решила ничего не скрывать от Аффы. Она рассказала о предложении, сделанном ей Симмером, о своей миссии, о личных мотивах. Она вскользь рассказала о своём обучении, но не потому, что хотела что-то умолчать, а просто потому, что рассказывать было особенно нечего.

На этом, пожалуй, закончилась наиболее приятная часть рассказа.

Сдавленным голосом Солана говорила о пройденных ею деревнях вдоль Алийи. С почти мазохистским самобичеванием она произносила вслух то, что раньше гнала даже из мыслей. Она признавала, что неконтролируемые ею гоблины вполне могли творить жестокости с этими деревнями."

"Со слезами на глазах рассказала она о встрече со старшим братом. Теперь, когда она больше не была Симмерской ведьмой, пелена злости и презрения словно спала с её глаз, и она жестоко страдала оттого, что навсегда лишилась семьи.