Герцогство на краю

Жалко только, что ты шахматы так и не освоила…

Ни фига не поняла, если честно. Чем это мы похожи? Что одеваемся, как чучела, и с расческой не очень дружим?

Шон снова блеснул улыбкой, оживленно завозился и радостно сообщил:

– Ты – ненормальная. Как и я.

– Это как? – обалдела я от такой постановки вопроса.

– Ну, смотри. Можно делать что-то. А можно делать что-то зачем-то. Чувствуешь разницу?

Если честно, то никакой. И то и это звучит как-то по-дурацки.

Шон хихикнул:

– Это просто! Представь, кто-то во дворе ловит курицу.

Представила – сама ловила. Птица, возмущенно квохча, удирает со всех лап, ускоряясь и выскальзывая из-под рук всякий раз, когда кажется, что удалось загнать её в угол.

А ты, нагнувшись и растопырив руки, носишься следом, спотыкаясь и проклиная куриного бога. Ловить надо не так! Вот насыпал зерна – они сбежались – и тут ты внезапно, рывком – хвать!

– Представила? – Шон заломил бровь. – А теперь всё то же самое, но без курицы!

Это как? Оо-о! Я зажала ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос – больно нелепая нарисовалась картина.

– Так вот. Большинство людей прикладывают усилия только для того, чтобы добиться какой-то конкретной цели.

А вспомни себя? Сколько времени, работая с металлами, ты тратишь на эксперименты в духе «а что будет, если?..». А ведь для заработка твоих умений хватает уже с лихвой. Так зачем тебе ещё? Ведь больше денег ты не получишь.

Задумалась… а потом сказала:

– Мне интересно.

– Вот! – расцвел в улыбке Шон. – Вот я и говорю, мы – похожи. И ты – такая же ненормальная!

Печали в его голосе не было. Ну, ещё бы… вот чудишь, чудишь… а в итоге оказываешься одним из самых могущественных магов и людей в Империи.

Засада одна – вся это власть тебе даром не нужна. Потому что чудить – интереснее!

А Шон наклонил голову набок и улыбнулся:

– Интересно то, что если некоторое время пробегать по двору, размахивая руками, как будто гоняешься за курицей – курица там может появиться. Или не курица…

Я захлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное.

Потом вспомнила про растраченный резерв и протянула Шону руку. Жаль, что он не хочет просто ткнуться лбом – мне нравилось. Ведь раньше мы и во сне, и наяву прикасались друг к другу, и ничего страшного не происходило.

Почему же сейчас он косится опасливо, будто я его гадюкой одарила? Это из-за капли эликсира? Чудно как-то.

Шон ещё раз с сомнением посмотрел на свою конечность, пожал плечами, дотронулся до моей ладони длинными пальцами – и тут же рывком отшатнулся. А меня как искрой шибануло. Последнее, что увидела, как Шон выругался, взмахнул рукавом… и наступила чернота.

Открыв глаза, уставилась в тёмный потолок. Заморгала. Ну и сны. А ступни торчат из-под одеяла – вот и замерзли. Зевнула.