Герцогство на краю

А потом, прямо на горячее, нанесла тонкий слой бронзы – интересно же посмотреть – что получится? Выйдет чего или нет?

Подождав, пока моё творение остынет, перевернула, посмотрела… и взвизгнула. Из сумрачных глубин на меня таращилась кривая прыщавая рожа. Один глаз был почему-то больше другого. Зато на втором красовалось бельмо. Нос… Лариша, где ж я его так расквасить успела? Дернулась – всё поплыло. Теперь носа не было вовсе. Никакого. Зато имелись губы… «Розовые лепестки шиповника» – вспомнила я и захохотала. Это не лепестки, это лопухи! Ас, заглянувший в рукотворное зеркало из-за моего плеча, испуганно ойкнул.

Следующие полчаса мы крутили кривое зеркало так и эдак, ухохатываясь над результатами. В процессе родилась дурная и трудоемкая, но безумно соблазнительная идея – а именно, раз уж нормального зеркала я изготовить не могу – наделать вот таких, кривых. И развесить в отремонтированных комнатах при входе. Вот вернется кто-нибудь, зайдет к себе, глянет… Договорить фразу до конца спокойно не выходило даже у благочинного Аса – рот сам собой начинал кривиться, а потом слова превращались в какое-то сдавленное хрюканье.

Очень по-герцогски, да!

– Когда вернемся в замок Сайгирн, давай незаметно повесим такое в покоях Янгиры? – предложила я.

– Гыыы! – поддержал меня Ас.

Один экземпляр, особенно удачный – голова смотрящего в нем превращалась в сплюснутую грушу с узеньким лобиком и раздутыми, как у больного свинкой хомяка, щеками – я лично отнесла в комнату черноволосой липучки Мииры и намертво присобачила там к стене при помощи глубоко вбитых железных костылей.

Интересно, завизжит брюнетка или нет?

Вечером, ложась спать, зажала амулет в кулаке и, как прежде, послала волну благодарности и привета и произнесла: «Спасибо!»

И неожиданно услышала голос Шона:

«Привет! Хочешь знать, что я нарыл в памяти тюремной стражи?»

Конечно, хочу! Что за вопрос?"

"«На рассвете того дня, когда на вас напали, к школе проехала большая подвода.

Груз был укрыт брезентом. Возницу караульный не разглядел, видел только, что мужик здоровый, плечистый. Но сама повозка приметная – покрашена в голубой цвет. И пара битюгов тоже не привычного гнедого окраса, а серые. Наши люди уже начали поиски».

Интересно. Мелькнула мысль, не сказать ли Шону, что завтра мы собираемся в Ларран? Наверное, не стоит. А то решит ещё, что я напрашиваюсь на встречу или, того веселей, набиваюсь в гости. А это и ему, и мне ни к чему. Любопытно, конечно, узнать, где и как он живет… и на лабораторию посмотреть… только это лишнее.

«Тим! Спокойной ночи!» – пришло снизу.

«Спокойной!» – отозвалась я, поворачиваясь носом к стенке.

А кто побеспокоит – стукну!

Проснулась ни свет ни заря с четким пониманием того, что надо сделать.