Герцогство на краю

Интересно – подпрыгнет или нет?

Груша вдохновила Шона настолько, что он сам предложил позже, когда я поступлю в Красную башню, стать моим личным тренером по атакующей магии. При этом он потирал руки и бормотал про какого-то лорда Гаррада, которому в третий раз нос утрёт.

Я зевала и кивала.

Потом встрепенулась. Ой, надо спросить, пока не забыла:

– Шон, книга, которая пропала…

– А-а? Серый гримуар? Не ищи его. Он находится сам или не находится вовсе. Артефакт того же плана, что и Черная башня. Ещё одно указание на то, что это было испытание…

– А зачем, вообще, оно было нужно? – зябко поёжилась я.

Сейчас, когда всё осталось позади, я поняла, насколько перенервничала, как устала за последние дни, до какой степени хочу спать – меня буквально колотила дрожь – то ли от холода, то ли от нервов и недосыпа.

– Пошли в твою комнату, присядем, расскажу, как сам всё понял…

Когда я укутала плечи в одеяло, устроившийся у стены Шон заговорил:

– Что такое дракон, представляешь? Практически бессмертное существо, наделенное мощью и магией, да? Быть драконом означает иметь силу и власть.

Но всякому ли их можно доверить, как думаешь? Достаточно ли самого факта наличия четверти или больше древней крови в жилах?

Наверное, нет. Вот магия – сила. Но к каким бедам могут привести злоупотребления и размытые моральные принципы, я уже поняла. Смерть Ани с ребенком, гнилое сукно в Рианге – наверняка это только вершки. А с драконами всё намного серьёзнее.

– Верно мыслишь. И вынужденное воздержание тогда, когда остальные юноши и девушки уже гуляют парами, – это первое испытание.

Посмотри на своего кузена – ему не легко, но он терпит. А тот, кто не может держать себя в руках, контролировать порывы, отказаться от сиюминутных удовольствий, тот не достоин получить силу и крылья. Понимаешь? И ведь продержаться надо всего три-четыре года, сущая малость по сравнению с нашим сроком жизни… и всё равно многие срываются, не справляются со своими желаниями.

Повернул голову ко мне:

– А теперь давай посмотрим на тебя. Ты ненавидишь мужчин и плотскую сторону любви. И, дай тебе волю, век жила бы без этих радостей.

Выходит, то, что для других испытание и лишения, – для тебя награда.

Ну, да. Так и есть. Но что из этого?

– А вот вторая посылка. До того как тебя взяла к себе сестра, целых девять лет ты была фактически рабыней.

Я дернулась. Зачем он заговорил об этом? Не хочу вспоминать!

– Знаешь, из кого получаются самые страшные и жестокие рабовладельцы? – Он сделал паузу, глядя на меня в упор. И произнес с нажимом: – Из бывших рабов. – Голос Шона был очень серьезен.