Герцогство на краю

– Вот и хорошо, – теперь Ас опирался только на один локоть, а ладонь второй руки поглаживала поверх одежды мои бок и бедро. – Тим, у тебя глаза словно отражение звезд в лесных озерах, красивее тебя на свете нет, – улыбнулся и поцеловал.

Как он умудряется через два слоя одежды ласкать меня так, что я чувствую его тело каждым изгибом своего? И губы, твёрдые и нежные одновременно… и занавес чёрных волос, отгородивших меня от остального мира… Он чуть отодвинулся – я потянулась следом. Он прижался снова, я всхлипнула… и тут Ас соскользнул вбок, крутанул на пальце кольцо и белозубо усмехнулся:

– Доиграемся. Вот так наши родители и остались без драконов…

Я посмотрела на его довольную физиономию и тоже засмеялась. Хотя хотелось не смеяться, а продолжать целоваться… с Аскани. Тот хмыкнул ещё раз:

– Тебе понравилось? Прости за вопрос, но мне надо знать ответ.

Кивнула, чувствуя, что краснею.

– Ну, вот если б не драконы, до обеспечения всего, что мы там должны и обязаны обеспечить, осталась бы самая малость. И не округляй глаза! И не шипи на меня, тоже мне нашлась лебедь белая! Или гадюка чёрная! Головой подумай! Это тот же поцелуй, только внизу!

Не поняла.

Как поцелуй? Странная какая-то точка зрения.

По-моему, он опять меня за нос водит…

Спустя некоторое время, устроившись у него на плече, я заговорила снова.

– Ты переживаешь?

– О чём?

– О твоем бывшем друге, Кринстене…

Аскани чуть сжал мою ладонь. Вздохнул.

– Знаешь, когда-то я его любил. Восторгался им, восхищался, хотел быть похожим. Ждал его одобрения, как собака ласки хозяина. А позже, когда узнал, что я для него не друг, не человек даже, а лишь задание опекуна, возненавидел. Мечтал, как выскажу всё, что на душе, и убью своими руками, глядя в глаза. А потом встретил тебя… и в какой-то момент, вспомнив о нём, понял – мне всё равно. Где он, что с ним, жив или мёртв. Он перестал иметь значение. Стал пустым местом. И сегодня я просто ужасно испугался за тебя, был зол на самого себя… но он – он был неважен. Его просто нельзя было оставлять в живых потому, что он пытался бы навредить нам снова и снова. И подавал бы пример другим. Это было как прикончить бешеного пса, понимаешь? И переживать тут не о чем. Просто сложилось так, что ещё один счет оказался оплачен и закрыт. Ничего страшного.

Замолчал, вздохнул ещё раз, а потом завозился и затащил меня к себе на грудь. Обняв, прижал к себе:

– Давай отдам половину своего резерва. А потом ты поцелуешь меня в нос, и мы сходим посмотреть, как разместили в галерее портреты наших родителей, согласна?

– А после? – его сердце билось прямо подо мной, и, если честно, идти куда-то совсем не хотелось.

– А после навестим наших аудиторов. Я тут кое-что сообразил.