Гимн шута – 4

Значит, вопрос не так важен, и может быть озвучен в его присутствии.

— Что именно вас смущает? — поинтересовался Волконский.

— Количество, — спокойно откликнулся Николай Игоревич.

Павел окинул взглядом собеседника. В целом тот выглядел вполне вменяемым человеком, которому просто нужно было прояснить для себя странную ситуацию («непонятку» — по терминологии Кроля).

— В таком случае, прошу вас оценить за чьим именно предписанием я получил право… хм, относительно свободного посещения Классов, — порекомендовал клановец.

Вполне вежливый ответ. И вполне же достаточный.

— Спасибо, я проверю, — ровно кивнул проректор. — И все же хочу заметить, что с таким количеством пропусков вам будет довольно сложно поддерживать успеваемость.

Волконский вздохнул. Столь искренне, что даже вызвал едва заметную улыбку на лице Воронцова. Успевать по учебе и совмещать ее… со всем остальным было действительно непросто.

— Николай Игоревич, все-таки настаиваю на проверке предписания. И очень прошу, пожалуйста, если вы сможете подобрать формулировку для отказа, то дайте мне знать. Непременно воспользуюсь. Что же до успеваемости… пока справляюсь.

Слова парня прозвучали столь искренне, что проректору только и оставалось, что кивнуть и покинуть Главный зал. Тем более, уже начали собираться слушатели. А к традициям здесь относились с уважением. Даже преподаватели и сотрудники администрации. Такая вот специфика заведения.

— Да, кажется мне подобное пока не по карману, — решил Воронцов, прикинувший стоимость «справки-освобождения».

Фантазий у него оказалась вполне себе живой.

— Вот интересно… — произнес негромко Волконский, рассматривая наколотую на вилку миниатюрную картофелину. — Ты не замечал, что с простолюдинами и чиновниками клановцы и аристократы предпочитают общаться на «вы», а с друг другом исключительно на «ты»?

Воронцов задумался:

— Наверное, в первом случае подобное обращение будет демонстрацией демократичности, а во втором сообщением: «Я тебя не боюсь!». Как тебе такое объяснение?

— Не хуже любого другого, — пожал плечами Павел, продолжая гипнотизировать картофелину.

По мерками здешнего «контингента», его поведение было верхом неприличия. Клановцу традиционно было по хрен.

— Интересно? — уточнил Матвей, так же уставившись на небольшую картофелину идеально круглой формы.

Его интерес был понятен. Он неожиданно начал набирать вес. Нет, до живота там было как до Пекина неудобным ходом. Даже кубики не исчезли. Но вот бездушные цифры показывали, что Воронцов на пять килограмм тяжелее своего «оптимума», при котором тело достигало максимально гармоничного соотношения выносливости, сила и скорости. А потому теперь его рацион был хоть и вполне питателен, но не слишком вкусен.