Гиперборей

— Кто ты? — прохрипел Олег."

"Человек со стоном пытался оторвать голову от пола. У него было темное лицо, до бровей заросшее кудрявой черной бородой. Олег нашел при нем острый нож, увесистый кошель с золотыми монетами. Тело убийцы было твердое, мускулистое, без жира. В этом бесформенном черном плаще он оставался незамеченным среди качающихся деревьев, умело сходил за пятно тени, ловко пробрался наверх по стене, двигаясь вместе с качающимися в ночи ветками...

Олег кое-как оделся, медленно пришел в себя. В горле саднило, он сглотнул слюну, его перекривило от боли. Человек на полу дышал сипло, с хрипами.

— Я не виноват, — прохрипел он. — Ошибся... Я хотел в другой комнате...

Олег разминал вздувшийся рубец на горле. Человек со стоном подтянулся на руках, попытался выдвинуть голову за порог, Олег наступил сапогом на шею:

— Кто тебя послал?

Внизу пьяные крики постепенно затихали, в ночной тиши очень ясно был слышен шум от передвигаемых столов и лавок — семейство узкоглазого хозяина выметало объедки, сор, готовясь завтра принимать новых гостей, гнало прочь бродячих псов. Гуляки с соседних улиц и гости-купцы разошлись, слышно, как стучат засовы, обитатели постоялого двора ложатся.

Возможно, легли уже все. Но, возможно, кто-то ждет в своей комнате или даже внизу во дворе. Вскоре поднимется осторожно по лестнице, на цыпочках подойдет к его постели, ожидая увидеть синее от удушья лицо и вывалившийся почерневший язык.

Человек хрипел, скреб ногтями пол, но настороженное ухо Олега внезапно уловило далекие шаги. Тихо-тихо заскрипела лестница, если бы не вслушивался — вряд ли бы услышал ритмичное похрустывание рассохшихся дощечек. По дереву заскреблось, ляда начала подниматься. Олег поднял руку со швыряльным ножом.

Человек держал лицо в тени, и Олег не двигался, давая незнакомцу возможность вылезти и закрыть крышку. Иначе с грохотом повалится вниз с ножом в горле — кому нужен крик и шум? Человек медленно вылез, стараясь не шуметь, движения были бесшумными. Лунный свет наконец осветил лицо Гульчи.

Вдруг она резко повернулась, каким-то образом заметив неподвижного Олега. Лицо ее дрогнуло, Олег быстро придвинулся к ней, всматриваясь в глаза. Она резко дернула головой, отодвинулась в тень:

— Олег... Ты... Что-то случилось?

— Почему так думаешь? — спросил он быстро.

— Ну, — проговорила она медленно, однако голос ее дрогнул, — ты... не спишь. Даже не в постели... О, великий боже!.. Что это?

Олег отвел глаза, досадуя, что при скудном свете не может видеть ее лицо чисто и ясно.

— Стараюсь понять... Он душил меня.

Гульча опасливо коснулась его груди кончиками пальцев, они мелко дрожали, сказала торопливо:

— Да-да, твой голос хрипит...