Гиперборей

Лежала в страхе, не понимая, откуда под ней взялись шкуры, почему темно. Было тихо, как в могиле. Как только подумала о могиле, сразу вспомнила, что она и есть в могиле — заживо погребена в склепе древнего князька местного племени язычников. На строительстве этого подземного дворца были зарезаны сотни пленных кочевников, их кости тлеют под ее ногами...

Она зябко поджала ноги, сказала дрожащим голосом:

— Эй, есть кто-нибудь?.. Олег, ты еще живой?

В склепе было тихо, никто не сопел, не похрапывал. Не слышно было и голоса погребенного князя, основателя Города.

Гульча осторожно сползла со шкур, чувствовала себя отдохнувшей, только очень хотелось есть — до спазм в желудке. Едва подумала о еде, как в животе заворчали кишки, голодно заурчало, а рот наполнился слюной. Она шарила в потемках по полу, где-то должен лежать факел — не весь же сгорел. Если отыскать еще и огниво...

Ее пальцы наткнулись на твердое, угловатое. Она некоторое время ощупывала, потом сообразила, что под ее ладонями человеческое лицо. Вскрикнув, отшатнулась, долго сидела неподвижно, прислушиваясь к оглушительному стуку своего сердца, наконец решилась потрогать лежащего за плечо:

— Эй.

.. Олег, это ты?.. Или это великий князь, основатель Киева? Кто бы ни был, помогите! Мне так страшно и хочется есть.

Из темноты послышался вздох, глухой голос произнес сипло:

— Всегда одно и то же: как утро, так хочет есть... Сюда много натащили всякой еды! Если думаешь, что не испортилась за четыреста лет, то давай, ухомякивай за обе щеки...

— Олег, — вскрикнула она, — я так рада!"

"В темноте послышался шорох, стук. Темноту прочертили красные точки. Вскоре факел вспыхнул, Гульча с недоверием смотрела на осунувшееся лицо пещерника.

Он был смертельно бледен, под глазами повисли черные мешки в два ряда, но лилово-черная опухоль сильно спала, оба глаза смотрели ясно.

— Ты выглядишь лучше, — сказала она ошарашенно.

— Сплюнь. Ты не видишь моих ребер!..

Он воткнул факел в стену между камнями. Двигался намного лучше и легче, но лицо все еще было обезображенным, а по телу плыли цветные разводы синяков и кровоподтеков.

— Олег, — проговорила она дрогнувшим голосом, — чтобы выздороветь, надо хорошо есть.

.. Тебе хорошо — медом и акридами... Впрочем, чтобы выздороветь, надо бы мяса...

— Сиди здесь, — велел Олег.

Он ушел в дальний угол склепа, там была темнота, а когда через пару минут Гульча окликнула его дрожащим голосом, ей никто не ответил. Она опустилась на шкуры, застыла в бездумном ожидании, даже не вздрогнула, когда из темноты бесшумно шагнул пещерник. Он швырнул на пол большого пса с оскаленной пастью, сказал устало:

— Бегал поверху... крыс гонял.

Гульча отыскала нож, принялась снимать шкуру.