Гиперборей

И ничто на белом свете не в силах нас остановить. Ты это знаешь, Олег!

— Да, — ответил Олег, — знаю."

"— Не вмешивайся! Ты был одним из Семи Тайных, но Совет не может знать жалости, дружбы, привязанности...

— Совет не знает этих чувств, — ответил Олег. — Все-таки я пойду своим путем, Фагим. Ты его знаешь.

Видение обрело яркость, вместо глаз Фагима полыхало красное пламя. Когда глава Семи заговорил, изо рта вырвались длинные языки огня:

— Знаю?.. Ты забыл, что ни короли, ни маги, ни звери, ни птицы, даже ничтожный муравей не в состоянии противиться воле Семи Тайных.

Что можешь ты с той поры, как отринул могучую магию — а ты был сильнейшим магом, не спорю, — и посвятил себя ведовству — уделу рабов?

Олег ответил медленно, чувствуя усталость и слабость:

— Меня легко убить, но нельзя покорить. Ведовство дает гордость, чувство достоинства. Магам это неведомо. Я знаю, чем могу помешать... и могу ли, однако не откажусь от такой возможности. Если возникнет, конечно.

— Но не будешь искать сам?

Олег подумал, ответил просто:

— Буду.

Фагим долго молчал, теперь все лицо стало красным клубком движущегося огня, а глаза и рот белыми от ярости.

Голос прогремел:

— Тогда ты обречен! Отныне ты — вне закона. Наша мощь тебя найдет!!!

Лицо стало расплываться, Олег быстро крикнул:

— Отныне?.. А чьи попытки были раньше?..

Последнее красное пятно исчезло в темноте. Голос не отзывался, и Олег открыл глаза. Перед ним горел костер, багровые угли уже покрылись серым толстым пеплом. Небо медленно светлело, в кустах сонно чирикнула ранняя пташка.

Олег подхватился на ноги, тело застыло в долгом сидении, слушалось плохо.

Он потряс Гульчу за плечо, крикнул в ухо:

— Уходим! Уходим немедленно!

Она послушно поднялась, широко раскрыв глаза. Ее качнуло, он едва успел подхватить, снова тряхнул:

— Слышишь?.. Бери котомку, уходим немедленно!

Гульча раскрыла глаза еще шире, но Олег видел, что она спит. Сцепив зубы, он подхватил котомку, застегнул пояс, бросил Гульчу на плечо и бегом бросился через лес. Гульча начала тереть кулачками глаза, возиться, поджимая колени. Олег решил было, что она устраивается спать, но вдруг над ухом раздался ее голос:

— Что?.

. Почему?.. Куда?

— Доброе утро, — буркнул Олег. Он на бегу поставил ее на ноги, сильно шлепнул сзади — с пробуждением!

Она терла глаза, пробовала зевнуть, едва не задохнулась, закашлялась, и лишь тогда проснулась окончательно. Увидела, что они стремглав несутся через утренний лес, вскинула брови еще выше, глаза были, как блюдца:

— За нами гонятся? Говард?

Олег не отвечал, на бегу ухватился за ожерелье с деревянными фигурками.