Гиперборей

Гульче казалось, что она так и состарится в седле, а любовью сможет заниматься только возле пылающего костра, как вдруг однажды Олег вытянул руку и бодрым голосом произнес:

— Новгород!.. Мы приехали.

Далеко на самом обрии поблескивало, словно там полыхали зарницы. Гульчачак ничего пока не видела, но в том направлении тащились тяжело груженые телеги — целые обозы в сотни подвод, туда гнали скот. Она даже увидела вдалеке верблюдов, не поверила глазам. Олег хмыкнул:

— Иной раз багдадские купцы прибывают Конечно, лучше на ладьях по Каспию, Итилю, через Волок Ламский и к Новгороду, но сейчас там по дороге чье-то бродячее племя шалит.

..

Крепостной стены вокруг города Гульча не увидела, удивилась. Олег объяснил, что такая имеется, но город разросся, стена осталась внутри. К тому же хоромы иных русичей или богатых купцов теперь повыше знаменитой стены.

Сперва потянулись приземистые бедные домики, потом незаметно они въехали в сам Новгород. Совсем не так, как у других городов, где всегда была черта, за которой город резко обрывался. По узенькой улочке ехали по бревенчатой мостовой, кони ступали осторожно: бревна были ошкуренные, но подогнанные одно к другому наспех, кое-как.

Дома по обе стороны жались тесно, из окон долетали звонкие удары молотов по железу, оттуда вырывались клубы дыма, из домов охапками выносили пики с еще дымящимися наконечниками, во дворы заводили коней. Мастерские, поняла Гульча с удивлением, целая улица кузнецов, клепальщиков, кольчужников, мечников...

Свернули в заулок, сразу пахнуло кожами, а в следующем проулке Олег с удовольствием потянул ноздрями аромат свежеиспеченного хлеба. На их глазах работники выгружали свежие крендели, медовые пряники, пышные караваи, куличи.

.. Гульча проводила телегу затуманившимся взглядом, непроизвольно сглотнула."

"— Следующую надо объехать стороной, — предложил Олег озабоченно. — Торговые ряды!

— Так это ж самое интересное! — воскликнула Гульча.

— Все-таки ты женщина, — удивился Олег. — Я уже засомневался было... Надо спешить, а через торговые ряды нахрапом не проскочишь. Если сам не растрясешь калиту на безделушки, — то ворье срежет.

Он послал коня в кривой проулок, настолько узкий, что Гульча терлась сапогом о каменную стену дома.

Из одного окна высунулась лохматая голова, огромные волосатые ручищи ожидающе уперлись в подоконник. Гульча придержала опасливо коня, а когда Олег проехал, пустила коня следом. Едва конь поравнялся с окном, где таращил глаза лохматый, Гульча положила ладонь на рукоять кинжала, взглянула надменно и поехала мимо. Парень в изумлении разинул рот:

— Гляди, поляница!.. Может, заедешь? Я Васька Буслаев. Меня каждая собака знает.

— Я не собака, — ответила Гульча холодно.

Спина ее напряглась.