Гиперборей

Гостей была тьма, и он скромненько устроился в уголке. Люди тут беседовали уверенные в себе, оборотистые. Гостомысл не чтил тех, кто богатство обрел по наследству. Здесь собирались те, кто из-под стоячего подошвы выпорет, — быстрые, хваткие, сметливые и жестокие, если нужда будет.

Один из таких — старик с серым волчьим лицом, косматый, глаз не видно под кустистыми бровями. В молодости был ушкуйником, грабил купеческие караваны, потом жажда нового занесла на край света через чужие страны до самой Индии. И дальше бы понесло сорвиголову, но потянулось бескрайнее океан-море, в котором, как объяснили сведущие люди, вода через сто верст становится как клей, корабли застывают, а из моря поднимаются чудища и жрут всех на палубе и в трюмах.

.. Впрочем, вернулся из Индии с великой прибылью: нашел сокровища или ограбил кого — никто не ведает, но по его следам кинулось еще три ватаги бродяг.

Вон тот так же смутно знаком — древний, как сами палаты Гостомысла, русич рубился с варягами пятьдесят лет назад, доныне рубцы на лице не разгладились. Голос дребезжит, но спину держит прямо, а молодняку, что толпится возле, назойливо рассказывает о днях былой славы.

Почти у входа на лавке сидит, широко расставив ноги, грузный седой мужик с угрюмым красным лицом. Большие бугристые руки уложил на гнутую рукоять трости, упер ее в дубовый пол. Рукоять трости и пальцы старца блещут драгоценными камнями, но сам старик одет вызывающе простецки, чуть ли не в мешковину. Олег все еще силился вспомнить, где его видел, когда по залу пронесся говорок, и все стихли, завидев Гостомысла.

Посадник от самых дверей широко развел руки, провозгласил сильным приятным голосом:

— Добро пожаловать, дорогие мои друзья, к столу!

Он отступил, давая дорогу холопам, — те враз набросили на длинный стол узорчатую скатерть, сверху постелили голубую, затем — зеленую.

.. Олег терпеливо ждал, пока дойдет дело до красной, думал — закончится, но после красной постелили темно-красную, коричневую, а уж в самом конце была снежно-белая. Другие холопы мигом уставили стол золотой и серебряной посудой — точенной и кованной лучшими мастерами: широкие братины, высокие чары и кубки на тонких ножках.

Олега подхватили под руки, он усмехнулся — почетный гость! Так же под руки и с поклонами усадили за стол старейших бояр, тысяцких, русичей.

Хороший обычай, отметил Олег про себя. Каждого сажаешь так, чтобы не поцапался с соседом.

Холопы шли нескончаемой вереницей, подавая хмельной мед, брагу, пиво, заморские вина. Гостомысл занял свое место за столом — оказалось, сидел рядом с Олегом. Когда кубки и чары наполнились, Гостомысл взмахом руки остановил музыкантов, поднялся, воздев чару:

— За честь и славу Великого Новгорода!

— За честь... славу... — прошелестело по палате.