Гиперборей

Рудый со вздохом сел рядом, буркнул:

— Держись, святой... пещерник!

Вдвоем с Асмундом гребли мощно, слаженно, весло в глубину не зарывалось. Олег приналег, его спина пошла буграми, плот не поплыл — полетел, прыгая с волны на волну. Рюрик лег на край, изодранные в кровь ладони опустил в холодную воду.

— Викинги пересели в свой драккар, — сообщил он. — Теперь пойдут быстрее!

— Зато у них не все гребцы, — возразила Гульча. — Половину перебили!

Рюрик хмыкнул, удивленно покрутил головой:

— Самая необычная моя битва... Дрались втроем против целого корабля! И почти одолели.

Гульча пошла пятнами от возмущения, уже набрала полную грудь воздуха, отчего ее крепенькая грудь едва не прорвала рубашку из толстой шерсти, но ощутила на себе насмешливый взгляд пещерника. Он сердито качнул головой: не порть детям радость, они ж совсем маленькие, и радости у них тоже маленькие, детские, драчливенькие!

Умила приподнялась, держась за канаты, прибитые к бревнам. Волны плескались через плот, княгиня дрожала от холода и страха, не отпуская маленького Игоря:

— Они гонятся за нами!

Рюрик вскочил, плот качнуло, и будущий объединитель восточных славян, родоначальник древа великих князей и царей едва не сорвался в бушующие волны.

— Они не могут видеть нас! В чем дело?"

"Лицо его побелело. Олег сразу подумал о Семи Тайных, с трудом отогнал страшную мысль:

— Асмунд, Рудый, гребите!.. Скорее всего викинги нас не видят. Они хотят напасть на побережье.

Плот шел споро, холодные волны перекатывались через бревна. Умила тряслась от холода, губы у нее стали синие, как сливы, распухли. Гульча зябко ежилась, села к Олегу и ухватилась за край весла. Ее пальцы не обхватили толстую рукоять, она сердито косилась на огромные кисти пещерника — весло в них выглядело прутиком.

Рудый оскалил зубы, пот с него катился градом:

— Асмунд, их двое. Теперя пропадем.

— Дурачье, — ответила Гульча с достоинством. — Святой отец вас перегребет одной рукой. Я просто хочу согреться.

— Погреться можно возле меня, — возразил Рудый.

От него валил пар, он дышал, как загнанная лошадь. Вместе с Асмундом, походившем на свежесваренного рака, разом откидывались на спину, едва не падая, выкатывая глаза, с тем же усилием заносили лопасть для нового гребка.

Внезапно на драккаре, что теперь был виден во всех деталях, забегали крохотные фигурки. Там засверкали блики солнца на мечах и топорах. Умила выкрикнула отчаянно:

— Нас заметили! В самом деле заметили!

Олег хрипло бросил Асмунду:

— Прибавь, если можешь... Жилы порвут, но догонят!

Рудый зло просипел с искривленным от нечеловеческих усилий лицом:

— Лося бьют в осень, а дурня — всегда... Как же я не догадался порубить весла!..

— Бьют не лежачего, а ленивого, — буркнул Асмунд.