Гиперборей

И что же вы думаете, случилось чудо — хата не загорелась!

Рюрик едва сдерживал улыбку: Рудый рассказывал с абсолютно строгим лицом, в нужных местах глаза его удивленно расширялись, брови взлетали, а челюсть отвисала по шестую застежку. Асмунд кашлянул, сказал с неловкостью:

— Конечно, это чудо... Но я не говорил, что чудес нету вовсе, просто самому видеть не приходилось. А вообще-то интересно было бы заглянуть в грядущее...

— И увидеть себя в срубе? — ахнул Рудый. — Опомнись!

— Ну... Почему обязательно в срубе?.. А ты разве не хотел бы увидеть свое грядущее?

— Я не такой дурак, — ответил Рудый искренне.

 — Я только надеюсь, но видеть не хочу!

Утром Олег разбудил всех, когда небо едва посветлело. Озябшие путники наскоро перекусили, теснясь у костра. Асмунд оседлал коней, спеша и толкаясь, выехали на дорогу.

Олег ехал впереди, настороженно вслушивался и всматривался. Гульча держалась рядом, косилась на пещерника. Ей казалось, что она чувствует, как его мысль ощупывает лежащие далеко впереди заросли, заглядывает в овраги. Иногда что-то темное, как его дыхание, проникало в ее душу, и она бросала на него испытующий взгляд.

Пещерник смотрел вперед, лицо его было непроницаемое.

Асмунд ехал рядом с Умилой. Рудый, напротив, часто плелся в хвосте, слезал, прикладывал ухо к земле. Нос его дергался, ноздри жадно раздувались, словно чуяли запах пива или хмельного меда.

— Все время что-то чудится, слышится, — пожаловался он Асмунду. — Какой я пугливый, правда? С чего бы?

— Лучше переосторожничать, — успокоил его Асмунд. — Что-нибудь слышал?

— Червяк грыз корни, — ответил Рудый. — Но разговаривать с набитым ртом отказался. Сказано, червяк! Да и вообще с ними говорить трудно, тугодумные слишком.

..

— Рудый, — сказал Асмунд предостерегающе. — Заткнись.

— Княгиня, — сказал Рудый обиженно, — он сам спросил меня! А теперь лается.

Умила повела на него синими очами, покачала головой:

— Ой, Рудый... Я не знаю худшего человека, чем ты.

Рудый довольно заулыбался:"

"— Я знаю. Потому и держусь к вам с князем поближе. Вон Асмунд уже раздувается, вот-вот брызнет семенами... Лучше догоню святого человека, поговорим о богоугодных делах.

Они проехали через долину, где трава была коням по колено, лишь к полудню достигли снова леса — редкого, с низкими перекрученными ветвями.

На опушке спугнули стадо свиней, те долго не обращали внимания на всадников, наконец неохотно сдвинулись с дороги. Рыла с треском вспахивали землю, обрывая корни деревьев, на зубах звучно лопались блестящие желуди. Асмунд не выдержал, сорвал с крюка на седле лук, прицелился.

Оглушительный визг пропорол воздух, стадо в едином порыве сорвалось с места, отбежало на две-три сотни шагов, и снова на крепких зубах затрещали опавшие желуди.