Гиперборей

Могли забыть запереть.

— Нет, пока я сташший воевода, — отрезал Лист.

Воины, снова громко топая, выбежали из палаты. Лист подозрительно огляделся, пошел с обнаженным мечом вдоль стены. Олег попятился в темноте на цыпочках.

Рудый прошептал:

— Что подсказывают боги?

— Говорят, что мы — бравые мужи.

— Я не Асмунд, мне чести не надо. Лучше быть живой лисой, чем мертвым львом...

— Шшшш!

Олег потащил за собой Рудого в глубину хода, круто свернул. Рудый не успел увидеть поворота и влип в каменную стену, зашипел, как разъяренный змей.

— Что на этот раз? — потребовал раздраженно Олег.

— Крысы...

Олег двинулся в темноту, но впереди уже заблестел рассеянный свет. Они выбрали крохотную комнатку, где стояли два огромных сундука, высокая кровать, тускло светил догорающий факел.

Рудый еще тер кулаками глаза, свет больно резал, как вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь содрогнулась от толчка. Послышались грубые голоса, толстые доски затрещали. Олег вытащил из ножен кинжал, стал рядом с дверью. Рудый застыл с другой стороны, лицо его стало мрачным, оскаленные зубы заблестели, как у загнанного хорька: отступать некуда — сами захлопнули себя в ловушку.

Дверь содрогнулась, доски подались, начали со скрипом раздвигаться. Олег вскрикнул тонким, детским голосом:

— Ой, кто там?.. Папа, это ты?

За дверью наступила тишина, потом — потрясенный голос:

— О, Сварожич! Там дети князя...

— Достанется нам, — сказал второй торопливо. — Князь не потерпит, что выломали дверь к его наследнику и дочке.

Рудый не верил ушам своим, но шаги быстро удалились. Он повернул сияющее лицо к пещернику:

— Хорошо, что здесь так чтят детей!

Олег ответил равнодушно, думая о другом:

— Свои жизни чтят...

— Думаешь, не ради детей?

— Стань на их место. Ломать дверь, ожидая, что двое — нет, четверо! — осатанелых уже занесли для удара мечи? Всякого, кто шагнет через порог, исполосуют от макушки до задницы... Поневоле схватишься за любое объяснение, чтобы оставить дверь в покое.

— Ты не веришь в добрые чувства, — обвинил его Рудый. — А еще святой человек!

— Пойдем отсюда. Лист не пройдет мимо запертой двери.

— Веди, тебе боги подсказывают.

— В этих норах важнее подсказка крысы.

— Не богохульствуй! — воскликнул Рудый патетически, но глаза его блестели живо, на пещерника смотрели с интересом.

Олег выхватил факел, подбежал к высокому окну. Рудый подставил спину, Олег вспрыгнул ему на загривок. Рудый заохал, перекосился, но Олег не обращал внимания, выглянул, быстро просунул руку с факелом.

Когда спрыгнул на пол, Рудый с трудом разогнулся, сказал обвиняюще:

— На меде и акридах так не взматереешь!"

"Снизу в окошко потянуло гарью, начал заползать сизый дым. За стеной послышался топот, кто-то истошно заорал, затопали еще громче.