Гиперборей

сюда двинулось войско! Мне сообщили.

— Им надо достичь Новгорода. Никто здесь не разорит ни весь, ни село, ни деревню, ни городище. Твердислав, ты ничего не получишь, напав на такое войско. Рюрик, как ты знаешь, обозов не берет... Другие тоже знают.

— Я сумею защитить свои земли, — упрямо сказал Твердислав. — Никто не уходил с моих земель живым!

— Смолоду ворона в поднебесьях не летала... — хмыкнул Рудый.

— Твое войско не любит сражаться, — напомнил Олег, — если нет добычи.

— Они будут защищать свои земли!

— Я позабочусь, чтобы все знали, что войско Рюрика идет не против тебя, а лишь проходит твои земли. Только отборное войско, без обозов!

Он прислушался к топоту за дверью, схватил Листа и, протянув обезображенным лицом по полу, затолкал за широченное кресло Твердислава. На полу осталась, тускло поблескивая, дорожка крови.

Дверь распахнулась с шумом, грузно вбежал немолодой дружинник, за ним, гулко топая сапожищами, вооруженные воины. Дружинник крикнул еще на бегу:

— Княже, мы обшарили все комнаты...

Его глаза зажглись подозрением, он со стуком бросил руку в кожаной рукавице на рукоять меча.

— Кто эти люди?.. Как они прошли?

Твердислав сказал хриплым, перехваченным голосом:

— Мои тайные лазутчики... Есть секретный ход. Забудь, что их видел, понял? Здесь не ищи, осмотри лучше двор. Как мои жена и сын?"

"В зале зависла мертвая тишина. Рудый с застывшей улыбкой на лице опустил руки на швыряльные ножи. Пещерник словно бы ненароком пригнулся, мышцы на плечах вздулись и застыли, готовые к прыжку.

Дружинник ответил недоумевающе:

— Их не тревожили. Я сейчас велю осмотреть...

— Не надо! — сказал Твердислав резко. — Забери старших гридней из терема, пусть обыскивают двор. Только двор!

Дружинник поклонился, бросил подозрительный взгляд на Рудого — тот так и не убрал схваченных судорогой скрюченных пальцев с пояса.

— Это не за его голову объявлено пять гривен серебра?

Твердислав не нашелся, что ответить, а Рудый хохотнул, сказал хитро:

— Я стою дороже, князь ведает! Пять гривен — это чтобы заморочить головы местным остолопам. Их здесь на сто лет запасено, верно?

— Понятно, — проговорил дружинник озадаченно. Он пожал плечами, ушел в сопровождении воинов. Дверь за ним захлопнулась. Олег тут же поднялся:

— Умила, Гульча! Уходим быстро. Князь проводит до ворот.

Твердислав не шевельнулся, голос его был нетвердым:

— А что... с моим сыном? Да и вообще?

— Мы поедем дальше, а ты вернешься от ворот, — объяснил Олег. — Не хотелось бы терять великого воина и умелого вождя. Сказать правду, ты — лучший вождь из всех окрестных племен. Если бы удалось их объединить под твоей властью! Был бы новый народ, сильное государство.

Олег тяжело вздохнул.