Гиперборей

Второй вытянул шею, кадык его дернулся, словно уже уверенно мочил себя изнутри в ближайшей корчме.

Рудый беспечно рассмеялся, сунув стражу в ладонь мелкую монету. Телега въехала в ворота, охранники даже не посмотрели на кучу тряпья, накрывавшего дорогие доспехи. Асмунд сказал с негодованием:

— Продажные души! Я бы не дал. Лучше бы задрался, не утерпел.

— Проще уплатить, — сказал Рюрик с явным сочувствием к Асмунду. — Вот если бы полезли шарить на телегу...

Рудый сказал Олегу с нескрываемой жалостью к князю и воеводе:

— Как они еще не вымерли? Дать мзду намного дешевле, чем платить тройную пошлину. Нет, не понимают. Такие долго не живут. Верно?

Олег прислушался к внутреннему голосу, сказал нерешительно:

— Либо я не так понял, либо... таких людей будет становиться все больше.

— Вырождается народ, — вздохнул Рудый. — Раньше богатыри были... Ты, неверно, услышал, либо боги шепелявили. Что за народ будет, если постесняется взятку дать?

Постоялый двор был просторным, а дом в три поверха, с просторными конюшнями и навесом для подвод и товаров. С крыльца важно сходила кучка степенных купцов, за ними несли дорожные вещи. Рудый обрадовался:

— Места освобождаются!

— А вдруг бегут от клопов? — предположила Гульча. — Я слышала, на постоялых дворах они бывают с жуков.

У Рудого вытянулось лицо, и он сказал обеспокоенно:

— Надо проверить.

Он исчез в доме, долго не показывался. Наконец гибкая фигура Рудого возникла на крыльце, лицо сияло. Он крикнул бодрым голосом базарного зазывалы:

— Все в порядке! Здесь клопы обыкновенные. С ноготь, не больше."

"Гульча взглянула на его широкие ногти, и на ее нежной коже сразу выступили крохотные красные точки. Она принялась яростно чесаться. Асмунд завел лошадей в конюшню. Наконец, ведомые Рудым, все поднялись наверх в комнаты.

— Добрались, — вздохнула Умила. — Неужели и дальше будем трястись на этой телеге?

— Надеюсь, мы сбили возможную погоню со следа, — сказал Олег с сомнением. — Теперь надо поспешить... Телегу придется бросить.

Умила едва не кинулась ему на шею. Рудый возмутился:

— Святой пещерник, ты не сбрендил в своей пещере? Если бросить, то поймут сразу — дело нечисто. Я берусь продать телегу, она ж денег стоит!

Рюрик заметил устало:

— Святому пещернику набрыдло быть всегда правым. Телегу продай, но постарайся не ободрать на этом половину городища.

Их разместили в двух свободных горницах. Рудый полез помогать хозяину в подполье. Жена хозяина собрала им на стол прямо в большой горнице, и в глазах Рюрика и Асмунда появилось голодное выражение. Если здесь так кормят, то почему руяне давно не ушли с их холодного северного острова?

Хозяин и Рудый вылезли из подвала, держа по широкому кувшину. В глазах Рудого была тихая радость, он слегка покачивался.