Гиперборей

Царапая землю окровавленными пальцами, из-под мертвого жеребца вытаскивал себя залитый кровью человек. Его меч лежал в двух шагах, обезображенная рука тянулась к нему, и Рудый отбросил меч пинком в кусты.

Рюрик досадливо поморщился, взялся за рукоять своего меча:

— Асмунд, ты поспешил очистить...

Олег схватил его за руку:

— Я расспрошу. Надо узнать, кто послал и что велел.

Рюрик заколебался, острие меча коснулось шеи врага. Тот зло прохрипел, уткнувшись залитым кровью лицом в землю:

— Убей сразу, мразь... Ничего не скажу.

Олег опять удержал взбешенного Рюрика, отнял меч и бросил Асмунду. Тот, двигаясь, как медведь, все же на лету ухватил тяжеленный меч точно за рукоять.

— Скажешь, — пообещал Олег сумрачно. — Я на тебе попробую кое-какие заклятия.

Он выдернул его из-под коня, поволок за кусты. Рудый сорвался с места, ринулся вдогонку, крича:

— Всю жизнь мечтал увидеть, как действуют заклятия!..

Рюрик переставил коней, захваченного у наемников запряг вместо измученного коренника. Из-за кустов раздался страшный крик, в нем не было ничего человеческого, затем — хриплый стон. Вскоре кусты раздвинулись, показался бледный, как смерть, Рудый. Его шатало, глаза бессмысленно шарили по невинно зеленеющим вершинкам деревьев. Асмунд бросился поддержать соратника, подставил плечо. Рудый слепо водил по воздуху пальцами, вдруг его переломило в поясе, он дико взвыл, изо рта брызнула остро пахнущая желчь.

Потом он долго полз на четвереньках к телеге, там сидел совершенно обессиленный, вытирая мокрое лицо пучками травы, а из-за дальних кустов показался пещерник. Лицо его было задумчивым. Увидев вопрошающие глаза Рюрика и Асмунда, он помолчал, отыскал взглядом Гульчу. Она смотрела на него во все глаза, ее нижняя губа была плотно прикушена. Держалась она прямо, ноги чуть заметно подрагивали.

— Он в самом деле почти ничего не сказал, — ответил Олег, глядя ей в глаза. — Его и других наняли убить Игоря и Умилу. Уплатили вперед. Кто — не знает, только обрисовал приметы, да и то слабо... Нанимали в темноте, человек был в капюшоне, голос менял.

Асмунд покосился на Рудого, тот взбирался на телегу и сказал уважительно:

— Волхвование, как вижу, сурьезная вещь... Непосвященным даже смотреть нежелательно, верно?

— Верно, — ответил Олег, думая о чем-то своем.

Гульча разжала кулачки, глубоко вздохнула и полезла вслед за Рудым. Асмунд поинтересовался:

— Он умер?

— Да. Но сперва сказал все, что знал.

Асмунд перевел взгляд с его одухотворенного лица на трясущегося Рудого, сказал еще с большим убеждением:

— Нужная вещь — волхвование!

Дальше дорога карабкалась по холмам. Даже Гульча вылезала, хватала коней под уздцы, помогала тащить телегу. Ночью большой костер не разводили, обе женщины зябли.