Гиперборей

Пещерник напряженно всматривался во что-то за краем обрыва. Рудый продвинулся еще чуть, выглянул в полглаза.

Внизу была пещера — саженей пять по прямой, огромная, с высоким сводом. Темный камень блестел, словно из стен высовывались острия мечей и ножей. Горящие факелы с трудом отодвигали тьму, лишь в самой середине пещеры полыхал настоящий костер. Под дальней стеной виднелись две скамьи: простая, сбитая из дубовых досок, и богато отделанная золотом и серебром, с резной спинкой. Под соседней стеной высился алтарь из темного камня. На нем стояла огромная чаша, выдолбленная из черного, как ночь, камня. Чаша была похожа на глиняную миску — с широкими краями, неглубокая, вместительная.

В пещере находились с десяток воинов — неподвижные, закованные в булат, немолодые, с жесткими лицами и холодными глазами. Они все держали факелы, у каждого на поясе висел меч, а на левом локте они держали железные щиты.

В середине круга стоял человек в черном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. В его руках мерцала вкрапленными камнями чаша из темного металла, человек наклонился над ней, всматриваясь. Рядом переминался с ноги на ногу крепко сбитый воевода с конским хвостом на шлеме. Он тоже заглядывал в чашу, нетерпеливо толкая под руку человека в плаще.

— Где они? — требовал ответа он. — Что там стряслось?

— Не мешай, — ответил человек знакомым голосом, и Олег узнал Морша, брата Гульчи. — Опять волны... Это нора Турана?

Воевода наклонился, едва не касаясь чаши. Вдруг его словно отбросило. Он вскрикнул потрясенно:

— Там одни трупы!.. И — Туран?.. Это наваждение, мара?!

— Нет, — отрезал человек в капюшоне. — Ты смотришь в пещеру Турана.

— Кто мог его... несокрушимого...

— Среди них есть только один воин.

Асмунд и Рудый обменялись ревнивыми взглядами. Рюрик оставался позади. Воевода спросил внезапно охрипшим голосом, глаза его в страхе забегали по сторонам, он подозрительно смотрел и во тьму, где затаились Олег и Рудый.

— Он убил... магией? Он ведь волхв?

Морш качнул головой, глаза его не отрывались от чаши:

— Он не прибегает к магии. К волшбе, как ее здесь зовут. Потому мы не могли... Если бы он хоть раз воспользовался магией, его бы сразу нашли, окружили и уничтожили. А так мы рыскали по лесам, завалам. Я сам излазил все болота...

Он умолк, покачал чашу, взбалтывая воду. Двое воинов, повинуясь его взгляду, воткнули факелы в расщелины, обнажили мечи и встали по бокам мага.

— Найди! — потребовал воевода. — Если он сумел убить бессмертного Турана, то что можем мы?

— Он не пользуется магией, — напомнил Морш. Улыбка на его бледном лице в свете факелов показалась особенно жестокой. — Он теперь не волхв, а ведун.

— Ты смотри, смотри в чашу!

Морш зло отшвырнул чашу, жидкость плеснула на ногу воину с факелом в руках.