Гиперборей

Было тихо, лишь потрескивали сучья, чуть слышно шелестели верхушки деревьев. Спросонья крикнула птица, словно увидела во сне хищную виверицу или злого ястреба, и снова все затихло.

На рассвете он осмотрел всех трех коней, вороного снова напоил отваром из трав и кореньев. Когда девушка очнулась от сна, на спине вороного красовалась оленья шкура, прихваченная самодельными подпругами из ремней. К подпругам присобачил стремена. Олег деловито мешал ложкой в маленьком котле, огонь уже догорал, от багровых углей шел сухой жар.

— Что снилось? — спросил он равнодушно. — Сны бывают вещие. Кстати, померяй чуни.

Ее рука наткнулась на сапожки из оленьей кожи. На подошве шкура была сложена втрое, на каблуке — впятеро.

— Когда же ты успел? — вскрикнула она. — Не спал?

Сапожки пришлись точно по ноге. Она прошлась вокруг костра, от сапожек веяла странная защищенность, как от могучего варвара с печальными глазами.

— Мужчина спит четыре часа — ответил он, — женщина — шесть, ребенок — восемь, дурак — десять.

— Но ты не спал и четырех!

— Я пещерник, — ответил он просто.

Она взглянула в его зеленые глаза, ее щеки залило румянцем. Он бросал в варево искрошенные листья, помешивал, подносил ложку ко рту.

— Странные обеты дают пещерники, — сказала она наконец, — я думала, что языческим волхвам ничто не чуждо.

— А кто думает иначе, тот дурак. Верно? — спросил он.

Он зачерпнул еще, подул, не спеша отхлебнул. Несколько мгновений прислушивался, затем снял котел с огня:

— Готово. У тебя, конечно, ложки нет?

— А вдруг я чувствовала, — сказала она с вызовом, — что попаду к такому предусмотрительному человеку?

— Чувствовала — не то слово, — ответил он, щуря глаза. — Но я выстрогал для тебя ложечку.

Это был скорее ковшик, чем ложечка. Гульча вспыхнула от такого оскорбления, но от котла пахло одуряюще — она вдруг ощутила себя зверски голодной, во рту появилась слюна, а кишки внезапно завыли протяжно, уныло и требовательно.

— Я тебя довезу до ближайшей веси, — сказал он.

— А куда путь держишь ты?

— Не знаю.

Она с недоумением смотрела в печальное, неподвижное лицо. Ей лгали часто, как и она сама, — такова жизнь. Она умела отличать искуснейшую ложь, но пещерник явно говорил правду. Словно бы его вела странная сила, более могучая, чем он сам.

— Я лучше поеду с тобой, — воскликнула она с жаром.

Он покачал головой:

— Я скорее всего не выживу в этом пути, мне нельзя было садиться на боевого коня... Ночью слышал Голос. Он предрекал мне смерть от моего же коня.

— Сны можно толковать по-разному!

— Но не вещие. Вещие сны... другие. И всегда исполняются.

Гульча забыла про размер ковшика, черпала им с той же скоростью, как и пещерник ложкой.