Главная роль 8

— Гордыней не воспылай, да на себя лишнего не бери — надорвешься и дел наворотишь. Россия нынче — силища великая, каковой никогда не было. Не возгордись, распоряжайся ею рачительно.

— Обязательно, — пообещал я. — Силища-то великая, но за каждое действие жизнями платить придется.

— Короток век человеческий, — философски заметил Илларион. — За Веру, Царя и Отечество жизнь отдать благое дело. Главное — с толком.

— Не за Веру, Царя и Отечество, а конкретные материальные блага, — поправил я.

— За интересы Родины, — предложил компромисс духовник. — Ты цинизмом-то не увлекайся, Георгий Александрович. Не стесняйся идеалов и веры своей крепкой — все знают, Царьград освободить от гнета магометанского заветная твоя мечта.

О как! А я-то и не знал! Фиг с ним, пусть батюшки что хотят думают.

— Указы сейчас пойду подписывать, — поделился я с Илларионом планами."

"— И правильно — медлить далее нельзя, — одобрил он и осенил меня благословением. — С Богом ступай, Православный Царь.

С Богом любое дело сподручнее начинать, поэтому я пошел в свой кабинет, по телефону велел Остапу зайти через десять минут и достал из сейфа три здоровенные папки. Пакеты указов.

Первый — о введении в Российской Империи военного положения. Во многом — формального, потому что рвать жилы всей страною ради победы нет смысла: нормально подготовились, и воевать будем в рабочем так сказать режиме.

Второй — о начале войны с Османской Империей. Ах да, положено же врага предупреждать. Взяв трубку телефона, я попросил телефонистку связаться с турецким посольством — телефон у них есть. Когда трубку на том конце провода снял дежурный дипломат, я заявил:

— Это Георгий Романов беспокоит, Император Российский. Через девять часов мы начнем вести против Османской Империи войну, поэтому объявляю ее вам заранее. До свидания.

Официальная бумажка тоже будет — сейчас Остап придет, озадачу его этим, а пока подписываем третий пакет указов — об активации здоровенной пачки льгот и привилегий, которые получат участники боевых действий. Мужикам, надеюсь, понравится, и умирать они будут, прости-Господи, с легкой душой.

— Начинаем, Георгий Александрович? — спросил Остап, узрев на моем столе папочки.

— Начинаем, братец, — кивнул я. — Займись, будь добр, — указал на стол.

— Сию секунду, Ваше Императорское Величество! — торжественно козырнул Остап.

* * *С самого утра солнце обрушило на Москву всю свою летнюю мощь. Прошедший минувшей ночью ливень наполнил своими испарениями воздух, и непривычным к такому климату жителям «старо-новой» столицы приходилось туго. Погода, однако, в этот раз оказалась неспособной помешать Москве на ушах.