Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве

Павел говорит, что нынешнее тело приводит в движение обычная человеческая psyche (та жизненная сила, которой все мы обладаем, что ведет нас по нынешней жизни, но в конечном счете бессильна противостоять болезни, травме, тлению и смерти), а будущее тело движимо рпеита Бога, его дыханием новой жизни, силой Божьего нового творения.

Вот почему далее Павел говорит (и эти слова вызывали споры уже в середине II века), что «плоть и кровь царства Божия не наследуют».[179] Он не имел в виду, что материя будет упразднена. «Плоть и кровь» — это специфический термин для описания всего, что портится, изменяется и обречено на смерть.

Тут опять же противопоставляется не то, что мы сегодня называем физическим и нематериальным, но тленная физическая природа — физической природе нетленной.

Все это лежит в основе заключительного стиха главы 15 Первого послания к Коринфянам, к которому мы еще вернемся. С точки зрения Павла, знание о воскресении тела не позволяет нам сказать: «Все прекрасно. В итоге мы отправимся к Иисусу и будем вместе с ним на бесплотных платонических небесах». Вместо этого мы должны сказать: «Итак, поскольку в итоге Бог снова скажет во славе свое «да» и людям, и созданному Им миру, мы должны быть твердыми и непоколебимыми и всегда целиком отдавать себя делу Господа, зная, что в Господе труд наш не напрасен».

Вера в воскресение тела включает в себя веру в то, что все дела, выполненные во время нынешней телесной жизни, силою Духа будут заново восстановлены в последний момент, хотя пока мы только можем гадать, каким образом это произойдет.

4. Воскресение: споры в истории христианства

Разумеется, воскресение тела порождало споры и дебаты во II веке и далее.

[180] Достойно внимания, что, за исключением небольшого корпуса гностических или полугностических авторов, мужи апостольские и апологеты вплоть до Оригена утверждали эту доктрину, хотя для этого должны были преодолевать огромное сопротивление. Игнатий Антиохийский, Иустин Мученик, Афинагор, Ириней Лионский и Тертуллиан — все они четко выражали веру в телесное воскресение.

Более того, для всех них эта доктрина была тесно связана с двумя другими, и это позволяло им противостоять другим учениям любого рода, не в последнюю очередь — докетизму и гностицизму.

Во–первых, это была доктрина творения, во–вторых, — учение о справедливости Бога и последнем суде. Как и в иудаизме, общее воскресение является той точкой, где сходятся темы творения и суда. И если по какой бы то ни было причине люди забывают о чем–то одном, вскоре они забывают и о двух других.

Начиная с Тертуллиана мы находим обсуждение вопроса, как именно будет выглядеть воскресение. (Подобные вопросы возникали и у раввинов, потому что примерно в то же время они пытались решать весьма похожие проблемы.