Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве

Нельзя оправдать личное благочестие, которое никак не связано с реальной миссией, также нельзя оправдать людей, которые погружаются в социальную, культурную или политическую активность, не замечая, что подобные вопросы касаются их внутренней жизни, — это задачи, которые ставит перед нами царство Бога, господство Иисуса и сила Духа. Если Евангелие не преображает твою жизнь, как можно верить в то, что оно преобразит что–либо еще?"

"Может показаться, что это указывает нам на достаточно «обычные» вещи. В каком–то смысле это верно. Но тут, в завершающем разделе последней главы, я хотел бы рассмотреть основные компоненты христианской духовности, которыми церковь питает себя для своей миссии справедливости, красоты и благовестия в мире пространства, времени и материи с точки зрения удивительной христианской надежды, укорененной в воскресении Иисуса и даровавшей нам возможность предвосхищать новое Божье творение во всей его полноте. Такой подход лучше всего позволяет понять христианскую духовность.

4. Воскресение и духовность

Я могу себе позволить лишь кратко описать шесть важнейших аспектов христианской духовности, которые предстанут перед нами в новом свете, если мы увидим их в контексте поразительной надежды пасхального призыва, обращенного к нам: пробудитесь и живите в новом Божьем мире.

а. Новое рождение и крещение

Одни из самых удивительных слов о новом рождении можно найти в грандиозном введении к Первому посланию Петра. Бог по Своей великой милости дал нам новое рождение к живой надежде через воскресение Иисуса Христа из мертвых.[255]Воскресение Иисуса имеет самое прямое отношение к этому новому рождению и всему, что из него следует. Оно возможно в силу того, что случилось на Пасху: в нашем мире появилась новая реальность, новый тип жизни, как внутренней, так и — что крайне важно — внешней, — жизни святости в надежде на наше собственное воскресение. Проповедь нового рождения и соответствующий опыт занимают центральное место в некоторых христианских движениях, особенно евангелических, на протяжении многих последних лет. Часто это вызывает насмешки (можно вспомнить язвительное замечание журналистов о Джимми Картере: «Он частенько переживал новое рождение»), но данное направление не теряет своих позиций.

Движения, которые придают огромное значение новому рождению как важнейшей форме духовного опыта, сталкиваются с одной трудностью: им нелегко сформулировать богословские положения о сопутствующем этому опыту крещении, хотя в Новом Завете эти два понятия тесно связаны между собой. Поскольку евангелическим движениям это не удавалось, возникли различные богословские представления о крещении Духом, столь характерные для пятидесятников, но это уже другая тема.