Глаз тигра. Не буди дьявола

Под грудой снаряжения на баке я нашел аптечку и так торопился, что пальцы не успевали за моими мыслями, ведь за спиной страдала и всхлипывала Шерри. Кое-как отломив головку ампулы с морфием, я набрал в одноразовый шприц прозрачной жидкости и был уже не только взволнован, но и сердит.

– Дурная ты баба! – рычал я. – Ну зачем, зачем было такое творить, совсем рехнулась, что ли?

Ответить она не могла: губы ее посинели, дрожали и брызгали слюной. Я взял в щепоть кожу с бедра, кольнул иглой и, вводя обезболивающее, гневно продолжил:

– Жгучие кораллы… На острове даже дети знают, что нельзя их трогать! Господи, ну какой ты после этого конхиолог?!

– Я не подумала, Гарри… – тяжело дыша, простонала она.

– Не подумала она! – Ее страдания окончательно меня взбесили. – Потому что нечем тебе думать, голова ты куриная! – Я вытащил иглу и стал шарить по аптечке в поисках антигистаминного спрея. – Перегнуть бы тебя через колено, да хорошенько…

– Гарри, – перебил меня Чабби, – еще одно такое слово в адрес мисс Шерри – и я… я тебе, дружище, башку разобью, ясно?

С некоторым удивлением я понял, что он не шутит.

Я не раз видел, как он разбивает людям башку, и знал, что такого следует остерегаться. Поэтому сказал:

– Чем нотации читать, лучше бы, черт возьми, отвез нас обратно на остров.

– Давай-ка с ней поласковее, а не то пожалеешь, что это не ты напоролся на жгучий коралл. Отметелю так, что мало не покажется!

Игнорируя этот бунт на корабле, я покрыл защитной пленкой спрея некрасивые алые рубцы, а потом поднял Шерри, прижал к себе и не отпускал, пока морфий не смягчил невыносимое жжение, а Чабби не доставил нас обратно на остров.

Я перенес полубессознательную от наркотика Шерри в пещеру и всю ночь просидел рядом, пока она покрывалась испариной и дрожала от лихорадки, вызванной коварным ядом. Однажды всхлипнула и прошептала в полубреду:

– Гарри, прости, я не знала. Впервые ныряла возле рифа. Не поняла, что это за коралл.

Чабби и Анджело тоже глаз не сомкнули. Я слышал, как они переговаривались у костра, а каждый час кто-то из них вежливо кашлял у входа в пещеру, а потом с тревогой вопрошал:

– Как она, Гарри?

К утру организм Шерри совладал с самыми неприятными последствиями отравления, а ожоги превратились в россыпь неприглядных волдырей.

Однако прошло тридцать шесть часов, прежде чем мы задумались о новом погружении, но тогда нас не устроил уровень воды. Поэтому пришлось ждать еще один день.

Так утекали драгоценные часы. Я представлял, как «Мандрагора» рассекает волны – на вид яхта была мощная и быстрая, – и понимал, что с каждым пропущенным днем теряю фору, на которую так рассчитывал.

На третий день мы вернулись к заводи.