Глаз тигра. Не буди дьявола

Этот, наверное, будет на него похож. Что-то вроде маленького металлического сейфа – размером с громадную жестянку из-под печенья. – Я развел руки, словно рыбак, похваляющийся добычей. – Стянут железными обручами с ригельным замком и парой висячих по углам.

– Звучит серьезно…

– Не исключаю, что за сто с лишним лет под водой он стал мягче мела – если вообще уцелел.

– Завтра все выясним, – уверенно заявила Шерри.

Утром мы выдвинулись к вельботу под проливным дождем – тот барабанил по штормовкам, и вода лилась с них сплошным потоком. Туча зависла прямо над вершинами, а с моря степенно накатывали ее маслянисто-черные подружки, готовые отбомбиться по острову новыми запасами влаги.

Дождь лил с такой силой, что над морем поднялась перламутровая водная взвесь. Из-за неугомонной серой завесы видимость снизилась до нескольких сотен ярдов; и когда мы отплыли к рифу, остров скрылся в блеклой дымке.

Содержимое вельбота промокло насквозь. Все стало холодным и липким, Анджело приходилось регулярно вычерпывать воду, мы с Шерри продрогли и жались друг к другу, а Чабби стоял на корме, осторожно вел лодку по каналу и щурился от напористого косого дождя.

Флуоресцентный оранжевый буек прыгал на волнах у рифа. Мы втащили шланг в лодку и присоединили к верхушке насоса. Заодно он послужил нам якорным канатом, и теперь Чабби мог заглушить моторы.

Приятно было покинуть вельбот и сбежать от холодного пронизывающего дождя в тихую голубую мглу заводи.

Мы с Чабби как следует надавили на Анджело, и он, сдавшись под натиском завуалированных угроз и открытого подкупа, передал нам права на полосатый тиковый матрас, набитый кокосовым волокном.

Напитавшись морской водой, матрас быстро утратил плавучесть, и я захватил его с собой, скатав в аккуратный, прихваченный линем рулон.

Проникнув в орудийный порт и протащив этот рулон по обеим палубам – батарейной и нижней, – я разрезал линь и развернул матрас.

Затем мы с Шерри вернулись в трюм, где слепой тигр скалился на луч фонаря.

Потребовалось всего десять минут, чтобы высвободить голову из ее гнездышка. Как я и подозревал, первая секция заканчивалась у плеч, а по бортику проходил аккуратный фланец – очевидно, для скрепления с корпусом.

Когда он войдет в соответствующий паз, сочленение будет крепким и почти незаметным.

Осторожно перекатив голову набок, я сделал еще одно открытие. Трон всегда представлялся мне золотым монолитом, но оказалось, что это пустотелая отливка – примерно в дюйм толщиной, с шершавой бугристой изнанкой. До меня тут же дошло, что цельный идол весил бы несколько сотен тонн: непомерно дорогое удовольствие даже для императора, у которого хватило средств на возведение огромного Тадж-Махала.