Глаз тигра. Не буди дьявола

Мы закурили по одной и какое-то время сидели в блаженном молчании, а потом Чабби все испортил:

– Что сказать, мы им хвосты-то понакрутили. Вряд ли вернутся за добавкой. Но мисс Шерри все еще у них, а пока это так, они выигрывают.

– Сколько их было, Чабби?

– Десять. – Сплюнув табачную крошку, он проинспектировал тлеющий кончик чируты. – Но двоих я завалил. А еще одного вроде бы подранил.

– Верно, – согласился я. – На вершине было семеро. Я тоже не растерялся, так что теперь их четверо, не больше. И еще восемь с моей стороны острова. Итого двенадцать, плюс шесть-семь человек на катере.

– Это серьезный перевес, Гарри.

– Так давай над этим поработаем, Чабби.

– Давай, Гарри.

Из трех автоматов я выбрал самый новый и наименее исцарапанный, проверил его, взвел, добавил к вооружению пять полных магазинов, а остальные стволы сунул под плоскую каменную плиту.

Мы по очереди приложились к бутылке с водой, а потом осторожно двинулись вдоль хребта к опустевшему лагерю, стараясь не отсвечивать на фоне неба, – впереди я, следом Чабби.

С места, где я впервые заметил подходившую к бухте «Мандрагору», мы обвели глазами всю северную часть острова.

Как и предполагалось, Мэнни и Сулейман Дада забрали своих людей на катер, к которому были теперь пришвартованы и вельбот, и моторная лодка. На палубе кипела малопонятная деятельность, и, глядя на суматошные фигуры, я представлял себе, как в главной каюте вспышки чудовищного гнева чередуются со сценами свирепых наказаний.

Как видно, Сулейман Дада и его новый протеже обрушивали страшную месть на головы своих и без того потрепанных и деморализованных солдат.

– Пойду в лагерь, Чабби. Посмотрю, что нам оставили. – Я протянул ему бинокль. – Ты здесь постой, постереги меня. Сигнал тревоги – три выстрела подряд.

– Ладно, Гарри, – согласился он.

Я встал, но тут на катере случился новый всплеск лихорадочной активности. Забрав у Чабби бинокль, я смотрел, как Сулейман Дада выходит из каюты и совершает утомительное восхождение на открытый мостик. В белом кителе, усыпанном сверкавшими на солнце медалями, в сопровождении свиты помощников, он напоминал жирную королеву термитов, которую работники переносят из старой камеры в новую.

Наконец перемещение состоялось, после чего Сулейману передали мегафон. Встав лицом к берегу, Дада поднес матюгальник ко рту, и сквозь мощные линзы я видел, как губы его зашевелились. Секундой позже до нас долетел звук – чистый, ясный, усиленный электронным устройством и подстегнутый ветром.

– Гарри Флетчер, хочу верить, что вы меня слышите. – Усиление придавало низкому, богатому на интонации голосу скрипучий оттенок.