Глаз тигра. Не буди дьявола

И оба раза убеждался, что Себастьян спокойно спит и серебристые лунные лучи освещают улыбку на его губах.

В середине утра Мохаммед остановил отряд в чаще леса и вернулся в хвост, чтобы переговорить с Себастьяном.

– Вон там, сразу за опушкой, находится деревня М’топо, – сообщил он, протягивая руку вперед. – Уже виден дым костров.

Над деревьями действительно тянулись сероватые пятна дыма, издалека доносился лай собаки.

– Хорошо. Я понял. Сейчас пойдем дальше.

Себастьян с трудом натянул сапоги и нахлобучил на голову шлем.

– Сначала я пошлю вперед аскари, они должны окружить деревню, – сказал Мохаммед.

– Это еще зачем? – удивленно посмотрел на него Себастьян.

– Иначе, когда мы явимся, там уже никого не будет.

За время службы в германской императорской армии Мохаммед не раз побывал в подобных экспедициях по сбору налогов.

– Ну что ж, если ты считаешь, что это нужно… – неуверенно согласился Себастьян.

Через полчаса в маскарадной форме немецкого офицера Себастьян с важным видом вошел в деревню М’топо, и прием, который оказали ему жители, вселил в его душу некоторое смятение. Его торжественный вход сопровождался поистине ужасающим хором горестных жалоб и причитаний двух сотен человеческих существ.

Некоторые стояли на коленях, и все до единого заламывали перед ним руки, стучали кулаками в грудь и демонстрировали иные знаки переживаемых ими глубочайших страданий. На другом конце деревни под охраной Мохаммеда и двух аскари его поджидал сам М’топо, старейшина и вождь деревни.

М’топо был уже глубокий старик с шапкой седых волос на голове и истощенным телом – как говорится, кожа да кости. Один глаз его остекленел от так называемой тропической офтальмии.

Он явно пребывал в весьма возбужденном состоянии духа.

– Я падаю ниц перед тобой, о великолепный и милостивый господин, – приветствовал он Себастьяна и распростерся перед ним ниц.

– Послушай, ты понимаешь ли… это вовсе не обязательно, – пробормотал Себастьян.

– Вся моя бедная деревня говорит тебе: «Добро пожаловать», – продолжал скулить М’топо."

"С глубокой горечью в голосе он покаялся в том, что приход Себастьяна случился так неожиданно, что застиг его врасплох. Дело в том, что он ждал посещения экспедиции по сбору налогов еще только через два месяца и не успел позаботиться о том, чтобы подальше припрятать свое богатство.

В земляном полу его хижины было закопано почти тысяча серебряных португальских эскудо и в полтора раза больше золотых немецких марок. Торговля его деревни вяленой рыбой, выловленной сетями в Рувуме, была поставлена на широкую ногу и приносила приличную прибыль.

Теперь он с жалким видом поднялся на дряхлые колени и подал знак двум своим женам поскорей тащить табуретки и тыквенные бутылки с пальмовым вином.