Глаз тигра. Не буди дьявола

– Черт меня побери! – выругался изумленный Флинн. – Так это ты! Черт меня побери! А нам сказали, что неделю назад Флейшер схватил тебя в деревне М’топо. И арестовал тебя к чертовой матери!

Протянув руку, он шагнул вперед, чтобы приветствовать Себастьяна.

– У тебя ведь получилось, правда? Молодец, Бэсси, мальчик ты мой.

Но Себастьян не успел пожать протянутую руку Флинна – в дверях показалась Роза, шмыгнула мимо Флинна и едва не сбила Себастьяна с ног. Она бросилась ему на шею, прижалась щекой к его небритой щеке.

– Ты жив! – повторяла она. – Ты вернулся! О, Себастьян, ты жив!

Остро сознавая, что под тоненькой ночной рубашонкой на Розе больше ничего нет и, где бы он ни коснулся ее, пальцы чувствовали едва прикрытую, теплую плоть, Себастьян через ее плечо лишь смотрел на Флинна и смущенно улыбался.

– Извини, – сказал он наконец.

Первые его два поцелуя пролетели мимо: уж больно Роза, вцепившись в него, вертелась. Один получился в ухо, а другой в бровь, но вот третий попал точно в губы.

Когда наконец они оторвались друг от друга – а иначе насмерть задушили бы друг друга в объятиях, – Роза посмотрела ему в глаза.

– Я думала, ты уже мертвый, – прошептала она.

– Ну, будет тебе, мисси, – проворчал Флинн. – Отправляйся в дом и накинь на себя что-нибудь."

"Завтрак в Лалапанци в то утро получился праздничный. Флинн воспользовался особым настроением дочери и поставил на стол бутылочку джина. Она запротестовала, конечно, но без особого энтузиазма, а после даже собственной ручкой подлила немного Себастьяну в чай – для вкуса. Они сидели на веранде, куда падали просочившиеся сквозь густые побеги вьющейся бугенвиллеи солнечные лучи.

На лужайках прыгали и весело чирикали стайки скворцов, а в ветвях дикой смоковницы вовсю распевал ориэль. Вся природа словно тайно сговорилась, чтобы победный пир Себастьяна прошел с успехом, тем более что Роза с нянькой тоже вовсю постарались, благо среди припасов Германа Флейшера еще кое-что осталось.

Глаза у Флинна О’Флинна были красные, а под ними набрякли синие мешки – он всю ночь напролет при свете фонаря «летучая мышь» считал и пересчитывал содержимое немецкого сундучка с орлом на крышке.

Но, несмотря на бессонную ночь, настроение у него было приподнятое, и оно поднялось еще выше после нескольких чашек изрядно приправленного джином чая. Он от чистого сердца присоединился к источаемым Розой О’Флинн славословиям и поздравлениям в адрес Себастьяна Олдсмита.

– Как только тебе удалось провернуть это непростое дельце, честное слово, Бэсси – радостно захихикал Флинн уже в самом конце завтрака. – Я бы очень даже не прочь послушать, как Флейшер объяснит это губернатору Шее.