Глаз тигра. Не буди дьявола

Противник сможет маневрировать вокруг, как ему заблагорассудится; до темноты, возможно, будет держаться подальше, а там… Нет, надо немедленно атаковать, развернуться к врагу и бить из всех стволов.

– Продержись еще сколько можешь! – крикнул он и повернулся к трубе командира артиллерийской части. – Говорит капитан. Даю пять градусов право на борт и пятнадцать минут держу неприятеля перед правым траверзом. Потом буду вынужден снизить скорость. При первой возможности открыть огонь. – Фон Кляйн с лязгом закрыл крышку переговорной трубы и повернулся к старшине-сигнальщику.

 – Поднять вымпел «к бою».

Он проговорил это тихо, спокойно, но в глазах его пылали холодные, синие огоньки.

44– Хорош, нечего сказать! – прошептал Чарльз Литтл, не опуская бинокля.

На фоне черных орудийных башен «Блюхера» беззвучно вспыхивали, сверкали огоньки пушечных выстрелов. Он быстро повел биноклем по водной поверхности и отыскал «Орион». Ныряя в волнах, тот уверенно и быстро сокращал с «Блюхером» дистанцию. Еще минут семь – и он сможет открыть ответный огонь.

Вдруг в четверти мили впереди из моря вырос ряд высоких столбов воды, величественных, как колонны древнегреческого храма; стройные и прекрасные, они сияли на солнце, как белый мрамор.

И через секунду медленно опустились обратно в море.

– Недолет, – пробурчал штурман.

– Стволы еще не разогрелись, – прокомментировал Чарльз. – Господи, поскорей бы уж «Орион» подошел на подходящую дистанцию.

Снова недолет, и снова ближе к цели, и каждый раз снаряды «Блюхера» ложились все ближе к низкому корпусу «Ориона», и уже следующий бортовой залп упал почти вплотную к эсминцу, частично заслонив его тучей брызг, и тогда «Орион» принялся круто маневрировать.

– Еще три минуты, – сказал штурман хриплым от нервного напряжения голосом.

Залпы германского судна раздавались с регулярными интервалами в пятнадцать секунд, и снаряды ложились уже вокруг «Ориона» со всех сторон – один раз всего в пятидесяти футах от носа, и корабль на полном ходу влетел в стоящую колонну брызг, которая накрыла крейсер, смешиваясь с черным дымом из его труб.

– Давай, старичок! Вперед – и накрой мне его! Давай же, давай!

Чарльз вцепился в поручни и уже кричал как одержимый, в возбуждении боя забыв про достоинство, про свое звание и тридцатипятилетний возраст.

Его поведение заразило всех остальных на капитанском мостике, они прыгали и кричали вместе с ним.

– Ага! Он открыл огонь! – заорал штурман.

– Открыл огонь!

– Давай, «Орион», давай!

На стволах передних орудий «Ориона» засверкали вспышки, еще и еще. Несмотря на легкий, дующий навстречу ветерок, до слуха донеслись громкие раскаты пушечных выстрелов.

– Недолет, – простонал Чарльз. – Он все еще вне зоны досягаемости.