Глаз тигра. Не буди дьявола

Подобно мощному потоку воды, они понеслись по долине, увлекая за собой и бойцов-аскари в их мелькающей среди людской массы военной форме – так вода влечет за собой мусор и случайные предметы.

Лежа в своем углублении рядом с Флинном, Роза тоже вела огонь. Женственные руки ее с длинными, чувствительными пальцами смотрелись на винтовке неестественно, она то и дело передергивала затвор так, словно работала челноком перед ткацким станком, сосредоточенно наблюдая, как сплетаются нити смерти там, куда смотрит ее мушка, а губы непрерывно шевелились, словно заклинание, повторяя одно только имя, ставшее для нее боевым гимном:

– Мария! Мария!

С каждым новым выстрелом это имя снова слетало с ее обветренных губ.

Вставляя в магазин очередную обойму, Флинн искоса посмотрел на дочь. Даже в эту минуту горячего возбуждения он переживал острое беспокойство, когда видел ее лицо. В глазах ее горело безумие слишком долго сдерживаемого горя, безумие тщательно лелеемой ненависти.

Винтовка заряжена, и Флинн снова перевел внимание на долину. Теперь картина там изменилась. В суматохе обезумевших от страха носильщиков и рабочих он увидел немецкого офицера, его Флинн еще раньше заметил, глядя в окуляры бинокля: тот пытался организовать оборону. А с ним вместе и тот крупный аскари, в которого Флинн с первого раза промазал. Эти двое хотели остановить стрелков-охранников, унесенных волной охваченных паникой рабочих, задержать их, развернуть в обратную сторону, растолкать, рассовать под прикрытие огромных железных колес и заставить обороняться. И им это удалось, их подчиненные открыли ответный огонь.

– Мохаммед! Возьми этого человека! Того, белого, – возьми его! – прокричал Флинн.

Он сделал подряд два выстрела и опять оба раза промазал. Но пули прошли близко, немец сразу пригнулся и спрятался за металлический щит ближайшего колеса.

– Все, – сокрушенно проговорил Флинн, увидев, что его надежды на быстрый успех растаяли. – Они там неплохо устроились. Надо срочно выкурить их оттуда.

Да, перспектива не очень заманчивая. Флинн по опыту знал, что каждый из его разношерстного отряда – герой, когда палит из засады, что каждый из них – непревзойденный мастер в искусстве стратегического отступления, тогда как лобовая атака и любой другой маневр, предполагающий сближение с врагом, – их слабое место. Из сотни человек под его командой он мог полагаться едва ли на дюжину, кто сможет выполнить приказ атаковать.