Глаз тигра. Не буди дьявола

Пропустив вход в Гранд-Харбор – очевидно, я выставил курс чуть южнее, – «Танцующая» подошла к самой южной россыпи крошечных атоллов, составляющих группу Сент-Мэри."

"Придерживаясь за штурвал, я вытянул шею. Брезентовый сверток по-прежнему покоился на передней палубе, и я вдруг почувствовал, что должен от него избавиться, не вполне соображая, зачем и почему, но смутно понимая, что этот сверток – серьезный козырь в игре, в которую меня втянули недобрые люди. Я знал, что не рискну привезти его в Гранд-Харбор при свете дня, ведь за него погибли уже трое, а четвертому, мне, отстрелили полгруди. Короче, под этой оберткой пряталась весьма проблемная вещица.

Чтобы добраться до передней палубы, мне понадобилось пятнадцать минут, по пути я дважды отключался, а на подходе к свертку громко всхлипывал при каждом движении.

Следующие полчаса я промучился, пытаясь развернуть задубевший брезент и развязать крепкие нейлоновые узлы, но задача оказалась непосильной для однорукого человека, не способного толком сомкнуть слабые онемевшие пальцы. К тому же тьма в голове сгущалась, и я опасался, что потеряю сознание с инкриминирующим свертком на борту.

Улегшись на бок, я по последним лучам заходящего солнца определил местоположение, глянул на остров, приметил пальмовую рощицу под вершиной холма и хорошенько все запомнил.

Затем открыл в релинге передней палубы дверцу – через нее мы обычно затаскивали на борт крупную рыбу, – извернулся, толкнул обеими ногами брезентовый сверток, и он с тяжелым всплеском свалился за борт, и вода забрызгала мне лицо.

Из-за этих упражнений раны дали течь, и горе-перевязка напиталась свежей кровью. Я снова взял курс на мостик, но не дополз: на входе в кокпит окончательно лишился чувств.

Меня разбудили лучи утреннего солнца и пронзительный птичий гомон; но когда я открыл глаза, солнце потускнело, словно на него нашло затмение. Зрение уже начало угасать, я попробовал шевельнуться, но не смог, и лежал, сокрушенный тяжестью боли и полного бессилия. «Танцующая» стояла на месте, накренившись под абсурдным углом: по всей видимости, ее выбросило на берег.

Я всмотрелся в раскос над головой и увидел на нем трех морских чаек – толстых, каждая размером с индюшку. Изогнув шеи, они разглядывали меня блестящими черными глазами, нетерпеливо пушили перья, и еще у них были тяжелые желтые клювы с изогнутыми ярко-вишневыми кончиками.

Я пробовал крикнуть им, чтоб улетали, но губы не слушались. Я был совершенно беспомощен и понимал, что скоро они начнут с моих глаз, потому что они всегда начинают с глаз.

Одна расхрабрилась, распростерла крылья и, спланировав на палубу, уселась рядом. Подошла на несколько шажков и стала играть со мной в гляделки. Я снова попробовал крикнуть, но не сумел издать ни звука.