Глэрд IX: Легионы во Тьме (Часть первая)

Молчание же Турина по магосвязи, говорило либо об отсутствии каких-либо комментариев и выхода из сложившейся ситуации, либо об осторожности и вероятной прослушке. А его лицо, для всех остававшееся непроницаемым, но которое мне удавалось читать, как открытую книгу, четко свидетельствовало о крайней степени уныния и безнадежности.

— Впечатляет, но я ожидал другого, — когда нас разделяло пара метров, а сверху раскинулся купол безмолвия, уверенно заговорил незнакомец тоном человека, который не испытывает ни малейших сомнений — каждое его слово ловят и внимают ему, — То, что ты сделал, это пусть и не мошенничество, ведь все произошло согласно условиям — подчинил и привязал варсов прилюдно, и нигде не оговаривалась сам порядок процедуры, но в твоих действиях нет чести.

Ты не победил их в схватке воли. А запугал… Впрочем, и это не твоя заслуга. Лишь банальная аура смерти, миазмы которой заставляют морщить нос каждого нормального разумного и, как оказалось, неразумных тоже. Секрет успеха — внимание Азалии и дыхание Мары. Точнее, его бледные отголоски. Отблески. Мне же хотелось бы посмотреть именно на хороший бой. Спешил с другого конца Империи. И ты меня очень разочаровал. Очень.

— Бывает, — не менее спокойно ответил я, — Жизнь устроена так, что часто преподносит сюрпризы. Особенно тем, кто забыл о своем месте и роли в ней.

— И каково мое? — позволил себе обозначить улыбку визави, а зеленые глаза, еще более насыщенного цвета чем у меня, только молнии не метали.

— Тебе ли не знать? — вопросом на вопрос ответил.

— И все же? Что видишь ты?

Я внимательно на него посмотрел сверху вниз, будто увидел только что, обошел по кругу, оценил со всех сторон, помолчал, а затем вынес вердикт:

— Дорогую напомаженную эльфийскую шлюху, — если бы его поразил Кронос, эффект вышел бы менее оглушительным. Противник не сразу осознал услышанное, продолжал секунд пять дежурно кривить рот, а когда дошло, то все напускное безразличие, манеры, вмиг слетели, будто и не было, лицо моментально исказила злобная гримаса, ноздри гневно раздувались, мог бы сжигать — спалил бы на месте, а пока только ртом воздух не хватал.

И бледность проступила мертвенная. Правая же рука тискала рукоять меча, впрочем, не очень, я бы сказал, умело. С другой стороны, у меня учителя — мастера, признанные богами. Здесь обычный аристо. О чем это говорило? Отнюдь не катана его основное, привычное оружие, она лишь для статуса. Маг? Так сразу и не разберешь.