Благие намерения

И не будем ждать марта, давай поженимся как можно скорее.

– Давай, – согласилась Тамара. – И давай сегодня вместе поедем к моей сестре. Я хочу вас познакомить.

– Она не похожа на твоего отца?

– Она чудесная! Моя Любаня – самая лучшая сестра на свете, добрая, светлая, умная, и я ее обожаю!

– А ее муж? Ты говорила, он работает в милиции и твой отец его уважает. Ты уверена, что он не такой, как твой отец, и нормально меня воспримет?

– Кто? Родька-то? Да он совершенно нормальный мужик, вот увидишь. Они оба очень хорошие. И дети у них замечательные.

Григорий отнес Тамарину сумку к себе в номер, и они отправились гулять. Периодически Тамара звонила сестре, и когда Люба наконец ответила, они вернулись в гостиницу, забрали сумку, сели в такси и поехали к Романовым.

День, который начался так неудачно, закончился весело и радостно. Григорий сразу понравился Любе, быстро нашел общий язык с Родиславом, а пятилетняя Леля не слезала с колен гостя, что для всех означало только одно: этот человек – добрый и хороший, в нем нет злобы и зависти, которые девчушка непременно почувствовала бы и начала капризничать и прятаться. Она не капризничала и не убегала от Григория, и все были счастливы за Тамару, которая наконец нашла своего мужчину.

* * *Тамара отвела племянницу в детский сад и вернулась домой – теперь ее домом стала квартира Романовых. Она по-прежнему не любила заниматься теми хозяйственными делами, которые считала необязательными и «мещанскими», но ей очень хотелось помочь Любе и сделать что-нибудь полезное, поэтому она переоделась в спортивные брюки и футболку и взялась гладить скатерти и салфетки, постиранные накануне. Тамара искренне не понимала, почему нельзя сдавать белье и прочие вещи в прачечную, где и постирают, и накрахмалят, если уж так приспичило, и погладят, и все Любины доводы о том, что к белью не должны прикасаться чужие руки, которые все равно все сделают не так, оставались для старшей сестры пустым звуком.

Она перегладила уже все скатерти и принялась за салфетки, когда послышался короткий, какой-то неуверенный звонок в дверь. Тамара пошла открывать.

На пороге стояла Зинаида Васильевна, бледная и как будто даже похудевшая за те несколько дней, которые миновали после обеда с Григорием.

– Доченька, – виновато произнесла она, – значит, я правильно посчитала, ты сегодня во вторую смену.

– Я сегодня выходная. Проходи, мама, раздевайся.

Тамара сделала шаг назад, пропуская мать в квартиру, потом не выдержала, обняла ее и расцеловала.

– Ты, оказывается, храбрая, мамуля, папу не побоялась. Или он не знает, что ты ко мне пошла?

– Ой, конечно, он ничего не знает, – возбужденно затараторила Зинаида Васильевна, – он бы меня убил, если бы узнал.