Гнездо Седого Ворона

Запершиеся в укрепленном поселке жители были не слишком хорошими стрелками и никудышними воинами, но на их стороне было преимущество удобной позиции.

— Отползем назад, пожалуйста, — умолял песнопевец, — иначе гибель наша омрачит сегодняшний день и без того нерадостный.

Они начали вынужденный спуск, медленный и осторожный, и вдруг чья-то сильная рука прижала Марата к земле.

— Тихо. Там враг! — чешуйчатый узнал голос молодого караванщика.

В тот же миг вокруг, чуть в отдалении от позиции отряда Заурбека, с новой силой захлопали выстрелы. Затем, взвыв, точно раненый бык, выпалил отбитый у монастырской братии миномет. Взрыв подбросил в воздух комья земли, сломанные ветки и ошметки тел.

— Нас окружили, — шептал Тимур. — И зажали!

Между тем стрельба внизу стихла, будто по чьему-то приказу, и неизвестный голос объявил:

— Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно. Если вы сложите оружие, мы дадим вам шанс. Тем, кто примет веру Пророка, будут оставлены жизнь и оружие, вы сможете вновь сражаться, отомстить врагу за погибших. Вам будет позволено собственными руками убить тех, кто ищет вашей смерти.

Голос смолк, и снизу послышался крик.

— Эй, не стреляйте. Я выхожу.

— Заурбек, — выплюнул Марат. — Трусливый червь!

— Не трусливый, — отозвался Тимур. — Я думал, что мне показалось… но нет… он давно предал вас, еще там, у Сарычевой горки. Вчера на привале Тиль пел о Лешаге и Лил. Потом он сказал мне, что Заурбек тоже имел на нее виды. Горцы народ вероломный и всегда мстят за обиду. Лилия предпочла ему другого, а потому, когда она ушла, Заур снюхался с людожегами. А может, еще и раньше, кто знает?

Снизу вновь донеслась трескотня перестрелки, но выстрелы с позиций Анальгина и его раздольников слышались все реже.

— Что же ты раньше молчал?

— Я боялся сказать вам, — потупил взгляд торговец. — Вы бы не поверили и выгнали из отряда. А одному в Диком Поле не выжить. Не подумай, что мне было все равно, но караванщику чаще нужно быть умным, чем храбрым. А теперь понятно: Заурбек все это время давал знать врагу о ваших планах. На нем кровь смиренных братьев. И не только их!

— Что же теперь делать?! — растерянно прошептал Тиль. — Нас всего трое, почти нет оружия, и мы — не воины. Прости, Марат, но это правда."

"В тот самый миг из кустов на тропу вылетел серый с подпалинами мощный пес и оглушительно завыл, глядя на селение.

— Это же… — стоящий за бревенчатой изгородью староста растерянно оглянулся на соседа, так и замершего с карабином в руках.

— Это тот, которого твой зять послал с запиской, — сосед был ошеломлен не меньше. — Точно он.

— Мы стреляли по своим, — прошептал староста, бледный как полотно.