Гнездо Седого Ворона

Пластайся по земле, будто собственная тень. Вперед не лезь.

Пес радостно вскинулся, и тут же, водрузив на плечи Лешаге могучие лапы, стал облизывать ему лицо.

— Отстань!

— Все будет плохо, — устало вздохнула Лил.

Воин растерялся, но промолчал. Обычно его женщина тут же начинала возмущаться и требовать участия в бою наравне с ним.

— Я вернусь, — он попытался утешить ее, понимая, что неловкая пауза затягивается.

— Да. Но все будет плохо.

* * *Пуля ударила под лопатку, затем вторая в плечо. «Ну вот, кажется, и все», — мелькнуло в голове Старого Бирюка. Он снова ударил пятками по конским бокам, пуская и без того испуганное животное в галоп. Рука сразу потяжелела, пальцы разжались, выпуская рукоять автомата.

Он повалился на конскую шею, пытаясь удержаться здоровой рукой. Жизнь оставляла его с каждым рывком, с каждым толчком крови. До Рубежа оставалось совсем чуть-чуть. Наплывали знакомые издавна места: холм, выпирающие из него замшелые обломки бетона с торчащими ржавыми железками. Он прикрыл глаза, нащупывая висевшую у пояса гранату.

«Только бы хватило сил!»

В этот миг из-за бетонных глыб один за другим ударили выстрелы. Уставшие от долгого бега людожеги отпрянули и залегли, потеряв на месте еще троих. Их оставалось чуть меньше двадцати человек, и желание поймать следующую пулю вовсе не читалось на усталых лицах. Они продолжали отстреливаться, но уже короткими очередями — большая часть захваченных с собой боеприпасов тряслась на крупах угнанных коней. Новый выстрел, короткий и четкий, словно вовремя сказанное слово, и очередной вскрик.

«Лешага», — сообразил, едва удерживаясь в седле, Старый Бирюк. Из последних сил он направил коня на холм. Утомленный скакун недовольно заржал, но повиновался. Где-то рядом был огромный, пусть и раненый, волк, и конь чуял это.

* * *— Сейчас-сейчас, — оценив маневр учителя, приговаривал Леха, выцеливая очередную жертву. — Сейчас они отступят, вот увидишь. Сейчас отступят!

То, что он увидел потом, совсем не вязалось с его ожиданиями, и Лешага впервые не смог понять, радоваться ему или нет. Какая-то женщина, совершенно незнакомая, уже немолодая, но юркая, точно ящерка, каких тут было великое множество, выскользнула из-под замшелого обломка и кинулась навстречу всаднику, подхватывая сползающее из седла тело.

— Стреляй! — не скрываясь, закричала она. — Прикрой нас!

Ее голос, хрипловатый и звучный, прозвучал неожиданно властно, от чего палец Лехи сам собой нажал на спусковой крючок. На этот раз снова кто-то взвыл от боли, но ранение не было смертельным. Воин понял это по звуку голоса.

— Давай же, не останавливайся, — командовала незнакомка, оттаскивая учителя под защиту бетонных обломков.