Гнездо Седого Ворона

 — Ведь у тебя же был другой план?!

Лехе вспомнилась фраза наставника: «Если бы подушка знала, что творится у меня в голове, я бы изрубил ее на куски». Наверное, и сам Бирюк перенял эту мудрость у кого-то, ибо никогда не спал на подушке.

«А может, действительно изрубил?» — мелькнуло в голове.

— Остальные пойдут другим путем, — не вдаваясь в объяснения, буркнул он.

Бывшему стражу очень нравилось слушать голос своей женщины, но вот отвечать не хотелось совершенно. Более того, всякий личный вопрос отдавался в нем странной болью, будто, пускаясь в объяснения, он медленно выдергивал из горла зазубренное острие, вроде тех, какими бьют рыбу и ластоногих свиней охотники Полночного Предела.

В любом другом случае Лешага просто поглядел бы на любопытного болтуна недобрым взглядом, и тот бы примолк, будто язык проглотил. С Лилией это не проходило. Он вообще не мог глядеть на нее сурово, даже когда сердился. Ведь стоило увидеть, как девушка улыбается, как сияют ее глаза, и самое мрачное настроение странным образом отступало. В свободное время это его тревожило, но сколько его было, того свободного времени?! Да и то всякую минуту его неотступно тянуло к ней.

— Чудесно! — хмыкнула Лилия. — Вот мы пришли к Монастырю, разбили лагерь. Что дальше?

— Я пойду к Барьеру, — без тени колебания заявил ученик Старого Бирюка.

Кто бы сомневался, что мастерить соху из старого пня, запрягать в нее Стаю и возделывать лесную поляну не входило в его планы.

— Замечательно! — восхитилась Лил. — А что буду делать я?

— Ждать меня, — пояснил Светлый Рыцарь, искренне удивляясь, как можно не понимать таких простых вещей."

"— Одна, в лесу, — как-то странно хмыкнула девушка. — Помнишь, чем в прошлый раз это все закончилось?

— Ну, почему одна? С тобой будет Стая. Я возьму с собой только Черного. — Воин нахмурился. Лил была сама на себя не похожа.

— Прекрасно. А я буду сидеть в шалаше и ждать у костра, когда ненаглядный решит осчастливить меня посещением?!

Лешага остановился и задумчиво поглядел на любимую.

— А что не так?

— Все не так! — взорвалась она. — Я не хочу жить в лесу, как дикий зверь! — Лил сжала кулачки и осеклась под недоумевающим взглядом бывшего стража. — Прости, я не то имела в виду. Я понимаю, что ты всю жизнь в пути. Для тебя, как, вон, и для Черного, жизнь внутри ограды — тяжкая неволя, какую с трудом можно терпеть лишь короткое время. Но мне тяжело. Ты мчишься через лес, подобно волку, я за тобой не поспеваю. Я уже ног под собой не чую. — Она всхлипнула от жалости к себе и гложущей досады.

— Зря я Марата послушал, — меж бровей Лешаги пролегла глубокая складка. — Надо было тебе к Декану идти.

— Ах, вот как! — вспыхнула дочь старосты.