《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сейчас, сидя в своих покоях, дух Иоанна подобился слабому дрожащему огню свечи, который не был в силах прорваться сквозь сгустившийся на него сумрак. Робкие лучи света силились пробиться, но мрак не отступал."

"И в этот момент беспомощности, что тяжелел камнем у горла, раздался стук в дверь. Сперва Иоанн в самом деле усомнился, слышит ли он этот звук воистину, или же вновь демоны охватили его беспокойный ум.

Однако бытие обрело вновь чёткие очертания – тени перестали извиваться дьявольскими змеями на стенах, груды бумаг да писем обратились обычными посланиями да прошениями к владыке.

Липкость на рукаве царя вновь дала ощутить, что он просто утомился, сочиняя ответы в этот поздний час, только и всего.

- Пущай войдёт. – произнёс царь, глядя на дверь.

Когда слуга предстал перед ним, государь на мгновение замер. Фёдор Басманов, ожидаемый сим вечером с докладом, вид имел развесёлый. Его щёки и нос пресытились румянцем, а густые волосы, что были черней вороньего крыла, взлохматились, да прядями спадали на лицо. Взгляд сейчас сверкал в приглушённом мягком свете свечи, и те отсветы лазури, что таились в них, сейчас отвечали отблесками камней драгоценных.

Праздничное одеяние Фёдора нынче пестрело цветом красного вина, да и мерцание золотых нитей, коие оплетали весь кафтан, были особенно заметны в царившем вокруг мраке.

- Садись же. – Иоанн опустил взгляд свой на бумагу перед ним, хоть письмо и было залито чернилами.

Юноша поклонился, и лёгким своим, хоть и не очень твёрдым шагом, приблизился к сундуку, что был устлан медвежьими шкурами, да и опустился на него, облокачиваясь спиной к стене. Молодой опричник прикрыл глаза, взглянув наверх и глубоко вздохнул, переводя дыхание с пути.

Веки его прикрывали глаза. Шея его белела, окаймлённая спутанными чёрными локонами. Юноша сделал ещё один глубокий вздох и обратил свой чуть помутнённый взор на государя.

- Как вы и говорили, светлый государь мой. – произнёс Фёдор, и царь не сразу узнал голоса юноши.

Ныне речь Басманова лилась всё так же мерно, но точно голос обрёл иную глубину, стал ниже да бархатистее.

- В самом деле, брат ваш боится княгини Ефросиньи паче гиены огненной. – произнёс Басманов. – А сам он слаб. И душой, и, как ныне мне ведомо, телом.

Стоило ему напиться со мною, как стал всё выбалтывать. Благо, княгини подле нас не было, того гляди, сыноубийства не избежать!

Фёдор залился лёгким смехом, блуждая взглядом по завалам на полках и столе государя.

- Неужто старуха всё грезит сгубить меня? – даже с усмешкою спросил Иоанн.

- Всяко подонка своего уж, небось, рядит в обличье царское. Мол, когда мимо губерний ехали они в Слободу-то, встречали их со Владимиром-то Старецким-то, аки царя русского. – продолжил Фёдор.

- Врёшь ведь.