《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Уж и тогда Штаден развёл руками, да с улыбкою выругался на своём наречии, ибо признал свой провал, не без светлого восхищения удали Фёдора, да не знал ещё никто из братии, ни царь, который безмолвно наблюдал в стороне, что задумал сам Басманов."

"Едва ход дикого жеребца начал было равняться, юноша ближе прижался к седлу, тихо пробормотал себе под нос что-то, да с тяжёлым выдохом уцепился за гриву лошади. Колени, что ранее были крепко прижаты к бокам коня, медленно передвинулись выше, почти на спину жеребцу.

Резкий рывок – и Басманов едва не рухнул на землю – конь резко взмыл в воздух, перескакивая через поваленное дерево.

Стоило жеребцу вновь ступить на землю да окончательно выровнять свой шаг, Фёдор ухватился выше за гриву и медленно встал на ноги, подбирая место подле седла, куда ступить.

Штаден одобрительно присвистнул, Грязной вторил ему, да и иные опричники, кто не замер от безрассудства да ловкости Фёдора.

Юноша объехал всего немного стоя ногами подле седла – не боле двух кругов, да того хватило, чтобы окончательно сделаться лучшим наездником во всей братии – уж ныне и споров быть не могло.

Наконец, Басманов вернулся в седло, и повелел коню сбавлять шаг, похлопывая его по крутой шее.

- Славно, славно… - одобрительно бормотал Фёдор, сам пребывая в неистовом восторге от своего дерзкого свершения, да на глазах братии.

Оттого зашептался Малюта с Хворостиным.

- А я-то думал, уж кажется мне. – пробормотал Скуратов, чуть наклонившись к князю.

Хворостин же вскинул бровь, поддавшись к Малюте, дабы расслышать речь его.

- А он и впрямь с лошадьми толкует. От любо послушать, об чём же. – продолжил Скуратов.

Князь прищурился, и впрямь заприметив за Фёдором то странное обыкновение.

- Да и что с того? – спросил Хворостин, пожав плечами.

- Да просто любо. – отмахнулся Малюта, скрестив руки на груди.

Фёдор же меж тем отдал должно благодарности буйному скакуну, и стоило юному Басманову поднять взгляд, так и замер на месте, не в силах перевести дыхание. Юноша тотчас же заметил одинокого всадника в чёрном облачении, который неспешно ступал к опричникам.

Иоанн был достаточно близок, чтобы юноша сразу разумел, кто перед ним. В груди резко вспыхнуло что-то необъятно светлое, нечто много больше и ценнее, нежели жажда выслужиться перед своим владыкой.

В том ощущении, пробившее всё тело, было что-то доселе неведомое самому юноше, и, может самую малость, таило в самом тёмном уголке некую жестокость, коию разглядеть ныне не было никакой возможности.

Фёдор глядел на приближающуюся фигуру государя, затаив дыхание, покуда опричники, один за другим оборачивались да дивились появлению государя. Не было никакой тайны ни в том, что где опричники собрались ныне, ни в праздной их потехе.