《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

…

Долгие часы царь лежал без сна, не находя покоя в собственной опочивальне. Его пробивал знобящий мороз, хотя лоб его пылал от жара. Тяжёлое дыхание делалось больнее от каждого вздоха. Обессилев, Иоанн жаждал лишь покоя, и, наконец, когда уж перевалило за полночь, сон милосердно подарил ему короткое забвение.

Длился этот покой не дольше нескольких часов. Ночные видения вновь вонзали свои раскалённые шипы в разум Иоанна, отчего он вновь пробудился задолго до зари.

Изнемогая от тех шагов за дверью, что толпились, заговорщически шептались и шикали друг на друга и не давали вновь вернуться ко сну.

Иоанн сидел в кровати, схватившись за переносицу и переводя дыхание. По мере того, как сердце его унималось, стихала и возня за дверью.

Наконец, тишина.

Царь наслаждался ей.

Вскоре Иоанн приоткрыл тяжёлые веки. Глаза были полны слёз от боли и бессонницы. В Москве Иоанн едва ли мог забыться в глубоком сне.

Стоило лишь царю опустить свой взгляд подле себя, сердце его вновь замерло, точно незримая ледяная когтистая хватка сдавливала его.

Подле Иоанна на ложе лежал юноша. Видна была лишь его белая спина, покатое плечо, которое нынче едва заметно вздымалось от каждого дыхания.

Волосы раскинулись вороными прядьми на шёлковой подушке, закрывая почти полностью лицо юноши.

- Уходи… - прошептал Иоанн, но голос его точно отнялся. Едва ли был слышен хоть единый звук.

Фигура оставалась всё там же. Иоанн поднёс дрожащую руку. Он ощутил тепло, исходящее от этого юного тела, слышал мерное, спокойное дыхание. Тотчас же Иоанн одёрнул руку, будто бы коснулся раскалённого добела железа.

Образ, лежавший в трепетной близости, не вызывал ни малейшего сомнения.

Лишь раз Иоанн узрел юноши без покрова мягкого шёлка, когда выискивал на нём метку проклятого ведовства, и ныне он предстаёт вновь пред ним."

"Мягкий свет из окна едва освещал белую шею, укрытую чёрными лоснящимися прядями волос, руки, небрежно брошенные на ложе. Слегка согнутые пальцы сейчас казались слишком хрупкими для воина. Если бы сейчас Иоанну поведали о ратных подвигах этого юноши, царь бы не смог поверить, даже насилу – до того образ пред ним был преисполнен покоя и нежной неги.

Именно то естество, то тепло от молодого тела, то ровное дыхание твердило в разуме Иоанна: «То никак не взаправду».

Резко сжав кулак, царь прижал его к своим губам и старался вновь выровнять дыхание. Когда государь вновь открыл свои веки, он был один в своих покоях.

Государев взор обратился к окну, от которого веяло прохладой. Иоанн встал с постели, точно стараясь отделаться от жуткого в своей правдоподобности видения.

Горячим лбом припал государь к холодному стеклу, на котором тотчас же осела испарина. Взгляд Иоанна опустился вниз, на резную шкатулку.