《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Фёдор поднял голову, и тотчас же прищурился – солнце беспощадно уж палило его очи. Прикрыв лицо рукою, заметил юноша, как с крепостных стен на него взирал владыка в окружении трёх рынд.
Притом, сложно было приметить Иоанна, ибо нынче облачился он в чёрное одеяние, и образ его тонул в густой полуденной тени, их которой лишь сталь секир отдавала глухим блеском.
Фёдор приструнил Данку, дабы та сбавила ходу, и, положив руку на сердце, отдал короткий поклон из седла.
Иоанн подозвал жестом взойти к нему на стену. Поняв то повеление, Басманов поспешил. Он отдал поводья конюшему, да скоро поднялся по каменной лестнице, устланной коврами.
Уже к началу лета она покрылась дорожную пылью. То было боле всего приметно на широких каменных ступенях, что вздымались с конюшенного двора.
Фёдор поднялся на стену и скорым лёгким шагом приблизился к государю. Не успел юноша отдать своего поклона, как Иоанн уж отпустил рынд. Стража отдалилась от владыки, и принялась нести свой пост в некотором отдалении.
- Великий государь? – молвил опричник, окинув беглым взором через плечо удаляющихся рынд.
Меж тем же взор Иоанна был прикован к юноше.
Иоанн легко смахнул выбившуюся прядь, мимолётно коснувшись лица юноши. Фёдор чуть прикрыл глаза, да вновь поднял взор на царя. Вскинув бровь, Басманов всё ждал, как владыка молвит речь свою.
Царь глубоко вздохнул, постукивая пальцами по посоху, затем принялся медленно идти вдоль крепостной стены.
- Батюшка твой поведал мне, мол, нынче у тебя новая охота. – молвил государь.
Фёдор вскинул бровь, да удивлённо поглядел на государя. Иоанн не подал виду, с каким пылким чаянием он следил за каждым шевелением души Басманова при сих словах.
- Жениться намерился? – спросил Иоанн.
Фёдор коротко усмехнулся, да притом присвистнул.
- Эво как… - молвил юноша. – Неужто взаправду так и сказал?
Иоанн коротко кивнул, смеряя взглядом Фёдора.
- То и впрямь уж странно. – усмехнулся Фёдор, почесав затылок.
- Отчего же? – спросил Иоанн, остановившись подле арки.
Москва утопала в неумолимом сиянии золотого солнца. На улицах блуждали редкие прохожие, которые отсюда, с высоких крепостных стен белокаменного кремля казались вовсе жалкими точками.
Фёдор подошёл близ государя и опёрся локтями о подоконник, выглядывая вниз.














