《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Опричник щурил острый взор свой, чая приметь средь далёких фигур своего сына. Надежды его оправдались, и с уст мужчины сорвался вздох облегчения.

Басманов провёл рукою по лицу, усмехнувшись в свою густую бороду. Пара прядей её уж были схвачены серебряной сединой.

Всадники меж тем настигли пристань. Первым спешился Фёдор Басманов, не изменяя своей привычке. Он соскочил, едва славная Данка его принялась сбавлять ход.

Остальные же всадники оставались в седле – то были царь да отец Филипп. Фёдор подошёл к отцу. Наряд его премного пестрил роскошью тканей.

Ярко-красные сапоги, длинная рубаха из алого шёлка до колен, края которой были расшиты золотом. Поверх неё ниспадал распахнутый чёрный кафтан. В ушах висели серебряные серьги, на которых изогнулись диковинные птицы. Кончики их перьев отливали холодным блеском изумрудов. Белые руки юноши были унизаны перстнями да самоцветами.

Алексей распахнул широкие объятия и крепко обнял сына.

- Гляди же мне! – прошептал Алексей.

Фёдор усмехнулся, обнимая своего старика. Наконец, они отстранились друг от друга, и Фёдор обратился взором на Вяземского.

- Много радости, Фёдор Алексеич, что вы всё ж явились. – молвил Афанасий с коротким поклоном.

Фёдор обратился взором к государю.

- Занят был он, Афоня, не серчай. – молвил царь.

Князь Вяземский развёл руками.

- Грех мне серчать. – смиренно произнёс Афанасий.

Юный Басманов улыбнулся князю, да с такою любезностью, что ежели кто не знал Фединой манеры, и впрямь то принял за добрый знак. Афанасий же, наученный нраву Басманова, лишь отвёл взгляд, да повёл Пальского под руку к деревянному трапу.

Фёдор поглядел на отца, затем на государя. Сейчас Иоанн хранил на своём лице величественное спокойствие, за которым уж наверняка горело много страстных терзаний. Фёдор отдал низкий поклон, да поспешил взойти на корабль.

Филипп осенил судно крестным знаменем.

Фёдор, уж взойдя на корабль, опёрся локтями на борт, да глядел на берег.

- Ты дорогу-то водой сносно перенесёшь? – спросил Афанасий, подходя сзади к юноше.

- М? – Фёдор обернулся, и точно слова князя выбили его из собственных грёз.

– Да почём мне речка-та эта? – с усмешкою молвил Басманов.

Афанасий развёл руками, да принялся наводить порядок средь людей, что вели корабль. Фёдор же остался подле борта до тех самых пор, как фигуры отца его, царя да Филиппа не сделалась столь малы, что уж не были различимы. Даже опосля того, юноша ещё глядел куда-то вдаль, а его сердце трепетно и пылко билось в предвкушении Великого Новгорода.

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.