《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Ежели и держать ответ перед государём, так за то, что Луговского упустили. Ежели ты Мишке не понравишься, худо всем будет, а ты ему не понравишься с первого взгляду – у него глаз намётан, уж поверь! Всякую неправду, как псина чует.

- А что Димку перемолотили, так не почует? – спросил Басманов. – Луговский не знает моего лица.

- И не узнает! – бросил Афанасий. – Нет, Федь, ты славный малый, и язык у тебя подвешен, и чёрт возьми, будь мы в столице али Слободе – без раздумий послал бы тебя с самим чёртом знаться! Но ныне я в ответе за тебя, и голова моя на плечах мне не жмёт, не давит.

- Ты с людьми ратными будешь следить за встречею. – молвил Фёдор. – Конечно, я и сам буду при оружии. Самое страшное – и впрямь, упустим Луговского. Ежели то будет по моей вине, клянусь, Афонь, я сам пред царём отчитываться буду.

Вяземский хмуро смотрел на Басманова, отрицательно покачивая головой. Фёдор спрыгнул с подоконника внутрь.

- Ежели Луговский увидит Пальского, то сразу ясно станет, что к чему. – молвил Басманов, медленно подходя к Вяземскому, да садясь подле него, упершись рукой о своё колено. – И тебя он признает. Ратные люди твои довольно хмурый народ.

Афонь, я клянусь, я уболтаю его явиться на пристань, где его будет ждать Димитрий. Когда спохватиться поздно будет.

Вяземский опустил взгляд.

- Я говорить буду только под твоим надсмотром. – произнёс Басманов.

- Довольно, нет. – грубо отрезал Афанасий и потянулся к водке, да Фёдор был проворнее.

Юноша опередил Вяземского и отодвинул бутыль на край стола.

- Басманов! – рявкнул Афанасий, да схватил юношу за шиворот.

Фёдор подал голову назад и глядел на князя, чуть опустив веки. Вяземский стиснул зубы и грубо оттолкнул юношу от себя.

- Утро вечера мудренее. – молвил Басманов, отряхнув свою рубаху, да воротил Вяземскому бутыль.

Юноша уж ступил на лестницу, как Вяземский окрикнул его.

- Федь. – сухо бросил князь.

Басманов обернулся, сложив руки на груди.

- Вернёмся в Слободу, царь сложит с меня обет мой, от тогда и потолкуем по-свойски. – молвил Вяземский, да вновь припал к бутыли.

- Непременно, Афанасий Иваныч. – ответил юноша напоследок.

…

Новое солнце поднялось над Новгородом. От полуденного солнца едва можно было укрыться.

На окраине города маленький кабак принимал под своей тени многих купцов, мореходов али прочих умельцев.

Фёдор спешился в нескольких улицах отсюдова, и неспешно прогуливался, всё глядя по сторонам на резные украшательства высоких теремов.

На юноше была белая рубаха, расшитая красными узорами. Пышные рукава были уж схвачены к запястью. Широкий пояс дважды обходил вокруг тела, высокие красные сапоги едва-едва припылились дорогой.

Дойдя до питейного, Басманов пытался разглядеть какую особую примету, да не спешил заходить.

- Хлебу – мера.