《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Она уж отмучилась. – еле слышно прошептал Пальский.

Афанасий едва повёл головой.

- А тебе ещё ответ перед царём держать. – добавил Димитрий, и тотчас же Вяземский дважды приложил пленника головой о стену.

- Будто бы ты избежишь своего приговора! – Афанасий со злостью пнул Пальского живот, да вышел из покоев.

…

Холодный скользкий пол подземелья блестел от тусклого света единственного факела, что снесли в погреб.

С Фёдора сняли рубаху, развели руки в стороны. На рёбрах уже выступили красные следы, ноги сводило судорога. Борис сплюнул на пол и поднял лицо Басманова, схватил его за волосы.

- Выкладывай, мразь! – сквозь стиснутые зубы приказывал Борис.

Ответом было лишь тяжкое дыхание.

Борис цокнул, грубо отпустив голову Фёдора. Юноше не хватало сил держать её.

- Как знаешь, сукин сын! – произнёс Борис, покуда подручные его обвязывали руки Фёдора.

Перекинув другой конец верёвки через крюк на потолке, подвесили Басманова, что тот едва касался ногами земли.

Борис взялся за кнут, принявшись злостно пороть. Голос Фёдора уж сорвался до сиплого хрипу. Когда его безвольная голова уж ниспадала на грудь, ему подносили едкий запах, да пробуждали, бив по щекам.

Красные полосы окропили спину Басманова. Горячая кровь выступала из ран, по которым вновь и вновь бил кнут, обжигая огнём.

- Ну как вы, народ? – раздался басистый раскат Луговского. Здоровая фигура князя едва проходила в узких проходах. Он поставил у входа высокий серебряный кувшин с водой да холщовый мешок.

Сам же князь прошёлся по погребу, уперев руки в боки. Стены точно нависали над самим Луговским. Он едва не задевал головою крюки, вделанные в потолок.

Борис вздохнул, пожав плечами.

- Эй, живой? – Михаил окрикнул Фёдора, да обходя к нему.

"

"Юношу охватывала лихорадочная дрожь. Руки немели, покуда грубая бечёвка скручивалась на его запястьях с такой силой, что протёрла кожу до крови.

Михаил поднял лицо юноши на себя, да поглядел, поджимая губы.

- И что же мне с тобой делать, ежели ты назваться даже не хочешь, а? – спросил Луговский.

Взгляд Басманова уж застилала пелена, и весь он напряг свой слух. Обрывком до него донёсся короткий разговор. Рассудок юноши ослабел, и в ушах стоял звон, но всяко Басманов сумел уловить сути.

Луговский снял верёвку с крюка, да поволок Фёдора к другому углу погреба.

Там стоял добротный дубовый стол. Михаил грубо прихватил Басманова за руку да за ногу, швырнув на стол. Борис завёл руки Фёдора ему за голову, да закрепил намертво.

Опричник хрипло заорал, что было голосу, ударившись покалеченной спиной об стол. Его грудь лихорадочно вздымалась, не будучи в силах вольно вздохнуть.

Луговский ударил кулаком в живот Басманова. Юноша искривился, да так, что приспешники Михаила уж едва удержали его.

- Хочу ж по-доброму с тобой.