《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Великое по красоте да по мощи своей судно швартовалось к берегу, и премного мужей силу прилагали свою немалую, чтобы встать к берегу.

Среди прочих мореходов был и Луговский с верным подручным своим Борисом. Михаил был без рубахи, и на его теле, опалённого солнцем до тёмных пятен, виднелись синеватые рисунки, вбитые прямо на коже. Помимо них, премного шрамов выступали на могучем торсе.

Борис же по одеянию мог сойти за священника. Неизменно приспешник Луговского наглухо застёгивал ворот рубахи до самого горлу, как бы ярко и беспощадно не палило бы солнце.

Сойдя на берег, оба мужчин огляделись, выискивая что по сторонам.

Михаил усмехнулся, завидев вдалеке знакомого. Едва ли можно было не приметить самого Луговского – и мужчина на пристани приподнял руку, приветствуя беглых новгородцев.

Михаила верно встречал кто из знатных – то ясно говорила одежда, скроенная мастерами на службе при дворе Жигимона, накидка со знаками отличия вельмож да оружие, кованное не иначе, как латинами.

- А вот и мы, голубчик! – молвил Михаил, разводя руками.

Андрей Курбский коротко кивнул, приветствуя их.

Борис достал из-за шиворота конверт, да не спешил отдавать его Андрею.

- Безмерно рад видеть в добром здравии. – произнёс Курбский, протягивая руку.

- В сей раз, Андрюш, беда приключилася. Придётся чуть подкинуть сверху, да притом дукатами. – потянувшись, молвил Михаил. – Не скоро я на Русь вернусь, ой не скоро…

Андрей поджал губы, но вежливая улыбка сохранялась на его лице."

"- И что же за напасть с вами сделалась? – спросил Курбский, опустив руку на шёлковый кошель на поясе.

- Да что-что, будто сам не ведать не ведаешь? Опричнина чёртова. – тряхнув плечами, молвил Михаил.

– Ты, верно, знаком с сынишкой Басмана?

- К несчастью. – кивнул Курбский.

- Отчего ж к несчастью? – подивился Михаил. – Славный же, славный Федька. Уж были ты ещё при дворе, как Алёшка его привёл на службу?

- Как нынче помню, тогдашней осенью всё было. – припоминал Андрей. – Я с Алёшкою с трудом ладил, да сын его мне паче не пришёлся по душе. Больно уж ветреный да дерзкий. Дурь в нём была какая, которую я уж и в отце его невзлюбил.

- Так или иначе, пытались уж изловить меня. Да по итогу, я изловил Федьку. Притом, Басманский сынишка верен был государю.

Нам с Борискою не разговорить его было. – молвил Михаил.

- Был верен? А нынче? – спросил Курбский.

Луговский усмехнулся, почёсывая затылок. По его обгорелому лицу прошлась тихая тень печали. Князь поджал губы, мотнув головой.

- Даже жаль мальчонку. – вздохнул Михаил. – Держи нос по ветру – нынче вести с Руси пойдут, что опричник, да притом царский любимец, ядом опоен.

- Премного у царя нынче любимцев средь этих душегубов. – отмахнулся Курбский. – Уж как-нибудь без одного из них управится.