《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Пущай Басманова уж не держала никакая сила, он оставался подле государя, склонившись по левую сторону, и продолжая нашёптывать свои речи.

Земские премного дивились, разразившись меж собою смятенным ропотом, как завидели, что владыка дозволяет слуге своему касаться трона. Пущай же царь простил ненарочное прикосновение, но то было вовсе иное, много более дерзновенное.

Иоанн внимал опричнику, прикрыв глаза, да глядя, как в кубке подрагивает тёмная гладь вина. Медленно царская длань коснулась белой руки юноши, что опиралась о стол. По взгляду владыки верно можно судить, что думы его заняты нынче, и едва ли владыка сам вразумел об том мимолётном, мягком прикосновении.

Уста владыки полнились улыбкою, а затем и вовсе с них сорвался короткий смешок.

Как Фёдор отпрянул от трона, владыка поднял свой кубок, и впервой за застолие испил.

Овчин откинулся назад, усмехнувшись себе под нос, да мотнул головою. Бельский кратко усмехнулся, да повёл бровью, обернувшись к другу своему. Димитрий, заметив перемену в князе, подался вперёд, готовясь внимать тому.

Иван Андреевич испил чашу до дна, да наклонился к нему.

По мере того, как Бельский сказывал речь свою, лицо Димитрия переменилось на весёлый лад. Овчин разразился громким пьяным смехом, вдарив много раз о стол рукою, да стал примечать, что лик князя Бельского остаётся серьёзным.

- Ты же для потехи то молвил? – всё не теряя шутливости, вопрошал Димитрий.

Иван коротко мотнул головою. Овчина свёл брови, всё ещё недоверчиво глядя на друга своего, и всё ещё не примиряясь со словами Бельского.

Меж тем же скоморохи загремели, загудели, да загудели прегромко.

Фёдор же, по обыкновению, главенствовал над ними, заводя толпу всю, да под его лад и подстраивались дураки, играючи каждый на своём.

Излюбленные Басмановым гусли забренчали, разнося песню по всей площади, да прочие же дудки, бубенцы да гудочки вторили песне.

- От уж был бы я царём,

Сребром-златом окружён,

От уж был бы я царём!

Окружён да ослеплён

Благолепием!

Сам бы свой народ казнил,

Изживал да изводил,"

"Саморучно свой народ

Сжил бы со свету!

Ох и будучи царём

Сам пограбил каждый дом,

Сам пожёг бы каждый дом,

От и славно же!

Да родился дураком,

Дураком безродным,

От и буду дураком,

Дураком голодным!

Неча попросту стенать,

Причитать да докучать!

Поди лучше петь-плясать

На пиру на царском!

Царский жест велел вознаградить дерзновенное пенье их да игру – дуракам налили сполна, боясь, кабы в начале уж пира не выдохлися из сил.

Меж тем, как разнузданные куплеты раздавались один за другим, премного была видна разница меж земскими да братией.