《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Он медленно поднялся в полный рост свой, осенил себя многократно крестным знаменем, приложился ко святыням и вышел из святой обители.

К тому моменту, как взошло солнце, государь уже восседал на троне. Облачение его переменилось со скромного монашеского одеяния на царское одеяние, исшитое золотом да камнями драгоценными. Шуба его, подбитая густым длинным мехом, ниспадала на его плечи. В правой руке своей он держал длинный посох.

Взгляд его точно застыл, будто бы вся жизнь покинула тело Иоанна, оставив лишь холодное величие царственной фигуры. Не могли знать бояре, которых принимал государь во время последних утренних звёзд, что гложет душу государя. Отчего голос его был тих, отчего взгляд его всё обращался к дверям, точно вот-вот должен кто-то явиться. Бояре держали совет с государем, но далеки были мысли Иоанна от этих разговоров.

Не ведали они того чувства, которое охватило всё сердце и разум царя, того чувства, коим был преисполнен он, будучи ещё малым дитя.

Как сейчас перед государем стояла та картина – морозное утро, предрассветный час. Юный Иоанн пробудился, точно кто-то коснулся его, точно кто-то силился говорить с ним, но мальчик был один в своих покоях.

Полумрак. Ранние утренние сумерки, но сердце Иоанна точно твердит – отныне солнце будет лить свет свой иначе, отныне всё переменится.

Несколько минут он гнал от себя эти мысли, протирая сонные глаза. Тревожные думы сгущались в голове, точно тучи, и тяжестью своей обращались будто бы свинцом. Ощущение это точно возводило Иоанна к роковому мигу, который всё близился.

Разум юного князя спал, и не был в силах истолковать те предзнаменования, что сжимали его сердце и душу. Прошло несколько минут. Иоанн сидел в своей постели, когда приглушённый каменными стенами, но резкий крик прервал ожидание неизбежной утраты. В тот миг Иоанн навеки лишился покоя.

Тот крик, отдалённый, раздающийся гулким эхом до сих пор слышался государю под сводами царского дворца. То морозное утро, когда Иоанн остался сиротою, стало роковым рубежом. Тогда он простился с детством, с нежностью, которую он помнил по прикосновениям и по голосу своей светлой матушки.

Тот крик оборвал всё.

Хоть дитя и не видело, как бездыханное тело княгини рухнуло замертво на каменный пол, но сердце точно знало – отныне всё будет иначе.

Ночами терзали его страшные видения, днями те ужасы воплощались во плоти. Немало смертей видел Иоанн в детстве и юношестве своём, и ещё боле скрывались от глаз его, но не от разума.

Однако ныне иное время.

Обрёл Иоанн Васильевич власть, коей не было до сих пор ни у князя Московского, Новгородского, ни у одного князя во всей Руси.

И сейчас великий царь восседал на троне, и близился вновь предрассветный час.